Измена. Финальный аккорд - Мари Соль

улыбается.

Она зовёт меня всегда только так, полным именем. Так как сокращения разные, на её взгляд, недостойны меня. Я — король. Я Артур. Я — Великий.

— Иди сюда, моя спящая красавица, — обнимаю её, зарываюсь носом в копну тёмных, как крыло ворона, волос. Белка тёплая, манкая, нежная…

Но почему-то я вижу совсем не её.

— Слишком поздно, Артур, — слышу я голос Ульяны. И перед мысленным взором её равнодушный, решительный взгляд.

Чёрт возьми! Да ведь этот ребёнок не мой. А чувство такое, что мой. Что она моего погубила. Убила. Лишь бы только не быть со мной рядом. Убрать меня из своей жизни подальше. Как ненужный элемент.

Стерва! Сука. Ненавижу её. И люблю… До сих пор люблю! И ненавижу.

— Дрянь, потаскуха, — шепчу, позабыв обо всём.

Руки Бэлы скованы моей ладонью у неё за спиной. Лицо её тонет в подушке. Она что-то стонет сквозь пух. Я уже не внимаю мольбам. Я вошёл! Я внутри. Я рычу и вторгаюсь…

— Вот так! Так! Так! Поняла? Поняла? Ты моя! Ты моя! Сука, дрянь! Ты моя! — я кончаю так бурно, упав, распластавшись. Впиваясь затылком в подушку. И видя, подёрнутый дымкой дурмана, лепной потолок.

Белка плачет, скрутившись в узелок на кровати.

«Господи, да что ж я за зверь?», — укоряю себя.

— Бельчонок, малыш, ну прости, — набросив на нас одеяло, я притягиваю её к себе. Она дрожит и всхлипывает, как маленький нежный зверёк. Напуганный страшным охотником.

— Что я не так сделала? В чём я виновата? — шепчет сквозь слёзы.

Я веду носом по шее, где только что кусал:

— В том, что ты сводишь меня с ума, превращаешь в животное, слышишь?

Притихнув, она жмётся спинкой ко мне.

— Пробуждаешь самые низменные инстинкты, — продолжаю в своё оправдание.

Бэла теперь усмехается:

— Правда?

— Конечно, — обнимаю её крепко-крепко.

— Я тебя люблю, — отвечает она, — Даже таким, ненасытным.

Теперь уже я усмехаюсь. Сказать, что я её тоже люблю? Это слово, «люблю». Я его ненавижу! Теперь никогда никому не скажу.

— Я тебя тоже, — роняю на выдохе.

Успокоенная этим, Белка опять принимается ровно дышать. Жаль, что я бесплоден! Говорят, от смешения разных кровей получаются очень красивые дети.

Глава 4. Ульяна

Сегодня решила затариться в супермаркете. Слиняла пораньше с работы, ходила к врачу. Врач сказал, что всё отлично у нас с малышом! Но я всё равно ощущаю какую-то свою вину перед ним. Читала, что дети в зародыше чувствуют, если их не хотят. И поэтому я каждую ночь, перед сном говорю с ним. О том, как сильно люблю! И прошу прощения за всё, чего делать не стала.

В отделе бытовой химии и косметики уже торчу где-то полчаса. Теперь у меня гонорары, а не только оклад. За мультфильм на мой счёт упало столько, что я запросто могу скупить все эти полки с косметикой, и не обеднею. Причём, Куликов говорит, что это — только начало. А что будет дальше? Представить боюсь!

Темнеет рано. И в панорамных окнах супермаркета уже виднеются огни фонарей. Сыплет мелкий снежок. Новый год был бесснежным. Может, хоть теперь зима компенсирует мне нехватку белого цвета?

— Крем от растяжек, — читаю инструкцию.

Пожалуй, это мне в скором времени пригодится. А ещё для упругости, от целлюлита, от жира, от сухости кожи. О, господи! Как подумаю, сколько всего нужно будет купить... Голова идёт кругом.

Выглянув из-за стенда, и убедившись, что на кассе очередь, я решаю использовать время во благо своей личной жизни. А именно, набираю Артура. Он так и не ответил на моё заявление о разводе! Молчит. Игнорит. А я, как бы, не против ускорить процесс. Не хватало ещё, чтобы малыш родился «в браке». В браке, которого нет! И Липницкий опять попытался присвоить себе моё чадо.

Он берёт трубку не сразу. Долго слушаю гудки. Только сильнее раздражаюсь. И когда отвечает, то мой голос совсем не приветливый.

— Улька, привет! — он натянуто рад.

— Здравствуй, Липницкий, — натужно улыбаюсь своему отражению в стекле.

— Соскучилась? — хмыкает он.

Я беру себя в руки, выдыхаю скопившийся в лёгких воздух. Не позволю ему себя вывести! Чтобы ни малейшей эмоции не проскользнуло.

— Я по делу, Артур, — говорю деловито.

— Ммм, — тянет он, — Звучит пугающе.

— Когда ты в последний раз был на Госуслугах? — интересуюсь.

Он задумчиво пыхтит:

— Госуслуги... Это типа, где всякие справки дают? А где это?

— В интернете, — всё с той же улыбкой давлю из себя, — Знаешь, где интернет? В браузере. Рассказать, где находится браузер?

— Ладно, ладно, — прерывает меня, — Я всё понял! Это сайт такой.

— Правильно, — хвалю его, — И?

— Ну... это... Уль, — его тон не предвещает ничего хорошего, — В общем, у меня там кабинет личный взломали. Я пока что работаю над этим. Ну, доступ к нему ограничен.

— Угу, — закрываю глаза, чтобы не закричать, — Чудненько!

— Правда! — взрывается он, — Хочешь, вышлю скриншот? Там прям так и на писано: «Нет доступа к личному кабинету».

— Ну, что же, тогда добро пожаловать в суд, — выношу я вердикт.

— В суд... Зачем? — недоумевает Липницкий.

— Для развода, Артур! Для развода, — не могу я сдержать в себе гнев, — Я надеялась, сделать всё дистанционно. У нас с тобой нет ничего! Ни детей, ни имущества.

— Ничего, кроме наших сердец, — вздыхает на том конце провода Артур.

— Но если не хочешь, — продолжаю, игнорируя его драматизм, — Тогда через суд!

— А ты прямо хочешь? — упирается он в это слово.

Я не знаю, чего я хочу! Но я знаю, чего не хочу. Не хочу оставаться женой музыканта Липницкого. Не хочу иметь штамп в паспорте, подтверждающий наше родство. Хочу покончить с этим, раз и навсегда. Пока живот незаметен под платьем.

— Да, я хочу, — отвечаю уверенно.

— А может быть, ты уже и замену мне подыскала? — язвительно хмыкает он, — Потому и торопишься.

— Моя личная жизнь тебя не касается, — говорю я ему, — Ты мне замену нашёл ещё в браке, и что?

— Ладно, Ульян, — он вздыхает так, как будто до этого нёс тяжкий груз, — Просто... Тут у меня ситуёвина. В общем! Маячит поездка в Дубай, в недалёком будущем. Но пока неточно! И мне сейчас ну никак разводиться нельзя.

— В смысле, нельзя? — хмурюсь я своему отражению в стекле, — Туда что, не берут разведённых?

— Туда берут разных. Но... Чёрт! Просто любая мелочь может сыграть сейчас против меня. Ведь это моя репутация! Ты ведь знаешь, как я долго этого ждал? Как давно меня никуда не звали! Ульян, ну войди в положение! — молит Артур.

Его тон мне