Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском
Возможно, именно в этом и кроется истинная причина моей тревожности. Я знаю, что она права. Что будет, когда всё закончится? Ведь вся затея изначально рассчитана на финал. Кэл помогает мне достичь цели, и когда я этой самой цели достигну… Вот эта часть меня и напрягает.
— Судя по всему, Кэл нравится вообще всем, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо, несмотря на рой мыслей в голове. — Уилби всё пытается найти в нём какой-нибудь изъян.
Она качает головой.
— Вряд ли вы когда-нибудь хоть что-то найдёте.
От этих слов мне становится легче, хотя в глубине души я и так знала, что всё именно так.
Она продолжает, обводя пальцем мокрый след от стакана на скатерти.
— Но я хочу, чтобы ты была осторожна.
— Почему? — с любопытством спрашиваю я.
— У вас обоих ранимые души, — говорит она добрым голосом. — Под твоей бронёй крутой бизнес-леди ты всё ещё мой сладкий сахарок.
У меня перехватывает горло, а она продолжает.
— А Кэл, — добавляет она с улыбкой, — хороший мужчина. Он любит свою маму. Он много работает и всегда приходит на помощь. Он добр к каждому в городе. Этот мужчина — из породы хороших людей. — Она смотрит на меня, её взгляд становится проницательнее, но остается тёплым. — Я хочу, чтобы вы оба были счастливы.
— Если я даже Тайлера не смогла удержать, сомневаюсь, что смогу удержать такого хорошего парня, как Кэл, — говорю я, озвучивая свои мысли вслух. — На личном фронте дела у меня идут не очень.
Когда всё закончится, Кэл, возможно, сам будет только рад поскорее оставить меня в прошлом.
Она фыркает.
— В тебе никогда не было проблемы. Вся проблема была в Тайлере.
— Он отверг меня. Ради Белладонны, — напоминаю я ей. — Это унизительно.
Она гладит мою щёку.
— Сахарок, он не отвергал тебя. Он отверг того мужчину, которым ему пришлось бы стать, чтобы быть рядом с такой невероятной женщиной, как ты.
— Спасибо, — тихо говорю я, чувствуя, как тает моё сердце.
— Не приуменьшай свою значимость, чтобы втиснуться в мирок мелкого человечка. Пусть этот козёл подавится твоим величием.
Я смеюсь и киваю.
— Я хочу строить карьеру. Но иногда я смотрю на свою жизнь и задумываюсь, а не хочу ли я вместо этого семью.
Она склоняет голову набок.
— А почему нельзя совмещать и то, и другое?
— Я видела, как мой отец не смог совместить. А мама и вовсе не выбрала ни то, ни другое, — напоминаю я.
— Это был их выбор. А ты — не кто-то из них. Вы можете быть связаны ДНК, но ты — отдельная личность. И слава богу.
Я фыркаю от ее прямоты.
Бёрди становится серьезной.
— Есть хоть какой-то шанс, что всё не обязательно должно быть фикцией?
Я качаю головой.
— Мы только познакомились. Он просто помогает мне. И всё. Как ты сама сказала... он хороший парень.
Она хмыкает, оставаясь неубеждённой.
— Со стороны выглядит совсем иначе.
— Это временно. И стратегически выверенно. У нас надёжный план.
Бёрди улыбается.
— Я многое повидала на своём веку, сахарок. И могу отличить, когда двое людей притворяются, а когда у них всё по-настоящему.
Я ничего не отвечаю. Потому что правда в том, что теперь все границы размылись. Я сама ставлю всё под сомнение. И от этого мне так тревожно.
Она мягко и ободряюще похлопывает меня по руке.
— Просто берегите друг друга. Ранимые сердца очень легко разбить.
Я киваю, хотя у меня есть стойкое предчувствие, что в данном случае разбитых сердец не избежать.
* * *Позже мы с Саммер сидим в закусочной «Ракушка». Она жалуется на своего сводного брата Дейтона. Мы заказываем кофе, и я беру бананово-ореховый блонди без сахара, политый карамелью. Её матча на днях была хороша, но я больше люблю кофе.
— Ладно, подруга. Что за дела с этим «без сахара»? Почему все сейчас заказывают всё без сахара? — возмущается она с оскорбленным видом.
Я посмеиваюсь и пожимаю плечами.
— На самом деле, не знаю. Я просто начала брать так ещё в Нью-Йорке, и мне нравится.
Саммер сейчас просто несет. Дейтон испортил ей настроение. Он не даёт ей сделать ремонт в доме её родителей, как она хочет. Я знаю, что дело не обязательно в кофе без сахара. Но я даю ей выпустить пар.
— Почему все ненавидят сахар? — жалуется она.
— Я не ненавижу сахар. Я его большая фанатка, — говорю я ей.
— Кто был рядом со всеми, когда им было грустно? Уж точно не листья салата. Это был сахар. Сахар!
Я хлопаю её по плечу.
— Знаю.
— Я просто хочу свою фреску. И свою расписную плитку. Почему Дейтон мне всё портит?
— Не знаю, — говорю я ей. — Думаю, получится очень красиво.
— И почему он ненавидит сахар? — чеканит она.
Вот оно что.
— Он психопат, — говорю я ей.
— Вот именно, — соглашается она.
— Хочешь пойти заняться йогой? Тебе станет лучше? — спрашиваю я.
— Да, — тихо говорит она, потягивая свою матчу.
Мой телефон жужжит, я опускаю взгляд и вижу сообщение от Уилби.
Уилби:
«Внимание. Твой отец сегодня устроил мне допрос с пристрастием о том, что с тобой происходит. Он вышел на тропу войны. Он в бешенстве».
Замечательно. Я вижу несколько пропущенных звонков от отца. Больше нельзя прятаться от неизбежного, особенно если учесть, что Уилби приходится отдуваться за меня. Пора вспомнить, что я уже большая девочка, и разобраться с ним.
— Саммер, мне нужно позвонить. Встретимся на нашем месте? — спрашиваю я.
— Конечно, мне надо пойти переодеться и захватить коврик. Увидимся там, — она машет рукой.
Я делаю глубокий вдох, чтобы
