Просто ещё одна летняя влюбленность - Лира Пэриш
— Я не хочу спать одна.
Это приглашение, которым я эгоистично пользуюсь. Мы поднимаемся по лестнице, все еще в белье, затем заходим в ее комнату. Затмение окон делает ее совершенно темной. Тьма поглощает нас, когда мы забираемся между простынями.
Она переворачивается на бок, отвернувшись от меня, и я придвигаюсь ближе, прижимаясь своим телом к ее, обнимая ее. Закрыв глаза, я вдыхаю запах ее волос, надеясь, что это не последний мой шанс с ней.
Шторм обрушивается на берег, и я знаю, что сейчас примерно три часа ночи. Ветер понижается на октаву, звучит как рычание, и я остаюсь в сознании до самого конца.
— Я очень надеюсь, что ты простишь меня, — шепчу я в ночь. Она не отвечает.
Глава 26
Я просыпаюсь, и вокруг темно, потому что окна заколочены.
Ветер и дождь стихли, и я слышу вдалеке чаек, будто ничего не изменилось.
Рука Картера тяжело лежит на моей талии. Его грудь теплая у моей спины, и его дыхание не изменилось. Но его большой палец выписывает маленькие круги на моем бедре.
Прошлая ночь возвращается фрагментами. Помню «Файрбол» и игру в покер с ракушками.
«Мое полное имя — Дайсон Картер Бэнкс».
Статьи проносятся в моей голове, и затем я вижу фотографии меня с Картером... то есть Дайсоном. Он шевелится. Его рука начинает соскальзывать с моей талии, и я ловлю его запястье.
— Не сейчас.
Его рука сжимается вокруг меня, и он прижимается губами к задней части моего плеча.
Я зла, я растеряна, но на самом деле я онемела от водоворота эмоций, которые испытываю с тех пор, как он вошел в дверь «Сисайда», глядя на все в комнате, кроме меня.
Его рука перемещается с моего бедра на живот, и я тяну его руку ниже.
— Венди, — рычит он мне в ухо.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю на него.
— Ты тоже обещал мне до третьего августа.
— Относишься ко мне как к своей летней шлюхе? — спрашивает он.
— Не говори так.
Его пальцы скользят под резинку моих трусов, и мои бедра катятся вперед навстречу его руке. Он знает, что мне нравится, потому что он потратил шесть недель, изучая меня. Когда мы вместе вот так, имена, финансы и должности не имеют значения. Он находит ритм, который мне нужен.
Я сжимаю простыни, пока его пальцы работают медленными кругами.
— Еще, — требую я.
Его зубы прихватывают мою мочку уха, и звук, который я издаю, смутил бы меня, если бы кто-то услышал.
Два пальца проникают в меня, и его большой палец остается там, где мне нужно. Одеяло шелестит от движений, пока мое дыхание становится прерывистым. Дайсон дает мне все, что нужно, без слов.
Оргазм наступает, и я не сдерживаю стонов. Я почти говорю «Картер» и останавливаю себя на полуслове. Наши глаза встречаются, пока я пыталась отдышаться.
— Венди? — кричит бабуля. — Ты звала меня?
Я зажимаю рот рукой. Дайсон утыкается лбом в мое плечо, и его тело трясется от сдавленного смеха. Я толкаю его локтем в ребра.
— Все хорошо! — кричу я. — Просто...
— Не торопись, дорогая. Я пытаюсь понять, как пользоваться этим чертовым френч-прессом19! Клянусь, только высокомерные придурки умеют им пользоваться.
Я наклоняю голову к нему.
— Может, ты сможешь ей помочь. Это вызывает у него усмешку.
— Я предпочитаю, когда другие делают мне кофе.
— Ты говорил мне, что ты избалован, — говорю я, прокручивая в голове каждое слово, которое он мне когда-либо говорил.
19 Френч-пресс (от англ. french press — «французский пресс») — это устройство для заваривания напитков: чаще всего кофе, но также чая и травяных сборов.
— И я говорил тебе, что всегда получаю то, что хочу. — Он убирает волосы с моего лица. — Доказательство того, что я не лгал обо всем.
— Нет. Просто о некоторых очень важных вещах.
— Ты можешь злиться на меня, но это ничего не изменит. Я научился быть терпеливым, Венди. Я не позволю тебе уйти. — Он выскальзывает из кровати и покидает мою комнату, поднимаясь по лестнице к себе.
Я выдыхаю, глядя в потолок.
— Блядь.
Я одеваюсь. Когда моя нога касается нижней ступеньки, я вижу нашу кучу одежды на полу, карты и ракушки на столе, пустую бутылку «Файрбола».
Бабуля на кухне смотрит, как закипает вода. На ней резиновые сапоги в ромашках и розовый шелковый халат. Ее серебряные волосы собраны в пучок, который, похоже, пережил шторм лучше, чем пансион.
— Доброе утро, — говорю я с улыбкой. Бабуля не поднимает глаз от плиты.
— Мммм.
— Это не то, что выглядит.
— Дорогая, это выглядит так, будто двое взрослых пили дешевый виски в нижнем белье во время тропического шторма и играли в карты с ракушками. — Она достает сковороду из шкафа и зажигает еще одну спичку. — Мне семьдесят два. Я видела и делала и хуже.
— Бабуля.
— Хочешь яиц?
— Конечно, — говорю я.
Дайсон спускается вниз и выходит на улицу, не говоря ни слова. Она поворачивается ко мне.
— Все в порядке?
— Конечно, — говорю я, зная, что не могу обсуждать это с ней сегодня.
Бабуля напевает под нос и разбивает яйца в миску. На другой сковороде она намасливает хлеб и обжаривает его.
Минуту спустя свет на кухне загорается, и холодильник начинает гудеть. Бабуля смотрит на потолок, будто только что стала свидетелем чуда.
— Он его запустил. Вот это да, эта штука не работала два года. — Она разливает кофе из френч-прессы в три кружки и пододвигает одну к пустому стулу. — Я добавлю «мастер на все руки» в его резюме.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
Дайсон заходит и направляется прямо к раковине на кухне мыть руки. Он вытирает их полотенцем, висящим на духовке, и присоединяется к нам за столом.
— Генератор будет питать свет и холодильник, — говорит он, беря кофе, который бабуля налила ему. — Но он не справится с кондиционером, так что нам нужно скоро снять доски с окон, иначе здесь будет сауна.
— Согласен, — говорю я.
Бабуля ставит перед нами бутерброды с яйцом. Она садится во главе стола со своей тарелкой и откусывает, наблюдая за нами, как за документальным фильмом о дикой природе.
Дайсон ест, не поднимая глаз, а я смотрю на скатерть. Кофе хороший.
— Так, — бабуля откладывает бутерброд. — Что у вас двоих происходит?
— Абсолютно ничего, — говорю я.
— Не говори мне «абсолютно ничего». — Она смотрит на Дайсона, затем на меня. —
