Во власти обмана - Джей Эл Бек
Не знаю, что привлекло мое внимание. Быстрое движение, которое она сделала, или то, как её рука взметнулась вверх неестественным образом. Я отреагировала на чистых инстинктах. Тех самых, что вбивал в меня отец долгие годы. Если бы он не избивал меня или не позволял другим это делать, я, возможно, не развила бы в себе такое острое восприятие, чтобы оставаться в безопасности, насколько это было возможно.
Я открываю глаза, и требуется несколько попыток, чтобы они не закрылись снова. В комнате темно, а на краю кровати чувствуется тяжесть. Я протягиваю руку, и пальцы скользят по покрытой короткими волосками голове Ивана.
Он резко поднимается, и моя рука падает.
— Ты очнулась.
Я лежу неподвижно, удерживая его в поле зрения, словно боюсь, что он исчезнет, стоит мне только отвести взгляд.
— Видимо, да. Или это очень болезненный, очень странный сон. Что случилось?
— Ты позволила себя подстрелить. О чем ты, черт возьми, думала? — Его голос - темный раскат грома.
Тот самый тон, который обычно пробирает меня до костей, сейчас звучит внутри, но я всё еще ощущаю онемение и покалывание. Я бросаю взгляд на капельницу, подвешенную над кроватью.
— Я не думала. Я просто отреагировала. Ты что-то видел?
Что-то отражается на его лице, он тяжело сглатывает.
— Я не следил ни за тобой, ни за Адрианом. Не так, как следовало бы. Я охотился за твоим отцом. Я убил его как раз перед тем, как наемница двинулась за Адриана. Видимо, она ждала, пока кто-то сделает ход против Артура, и в ту секунду, когда я коснулся его, она тоже сделала свой ход.
Я должна чувствовать грусть из-за смерти отца, верно? Но в этом онемевшем, звенящем пространстве мне всё равно. Абсолютно. Человек, который издевался надо мной самыми ужасными способами и предавал на каждом шагу, исчез. В другое время я, возможно, даже порадовалась бы этому.
Он опускает голову, упираясь лбом в мою ладонь.
— Мне так жаль. Я не хотел подвергать тебя еще большей опасности.
Я провожу пальцами по его волосам.
— Не ты подверг меня опасности. Это мой отец. Он всегда должен был быть на шаг впереди. Мне следовало знать, что он что-то подготовит, чтобы попытаться обеспечить собственную безопасность. Его никто не волнует, кроме него самого. Я это знала, но не предупредила вас.
Он встает и устраивается на кровати рядом со мной. Кровать, которую я не узнаю, комната вокруг заставлена медицинским оборудованием на стальных подносах.
— Где мы?
Иван прижимается к моему боку и поправляет подушку, чтобы я оказалась ближе к нему.
— В пентхаусе. Адриан не позволил отвезти тебя куда-то еще. Врач приехал сразу после произошедшего, потом тебя пришлось везти в больницу на операцию. Всё, кажется, идет хорошо, но ты проспала неделю, и это была самая долгая неделя в моей жизни. Больше не делай этого, черт возьми.
Я бы рассмеялась, но это больно.
— Обещаю, я постараюсь больше не получать пулю, спасая твоего босса.
Его черты лица смягчаются.
— Он не просто мой босс, он мой друг. Мы семья. Ты спасла не моего друга. Ты спасла моего брата. Человека, которого я уважаю больше всех в мире.
Для него это длинная речь. Я заворожена его глубоким голосом. Должно быть, всё дело в обезболивающих, от которых у меня голова кругом.
— А что случилось с Вэл? Они успели её вывести? Она и ребенок в безопасности?
— С ними всё в порядке. Кай вывел их в ту же секунду, как заметил движение вокруг Адриана. И хотя он рад, что она в безопасности, он сожалеет, что оставил Адриана одного. Он считает себя главным защитником Адриана. Он может быть вторым в пятерке, но отказывается давать Адриану хоть малейшую слабину в вопросах безопасности. Он расстроен, что такое случилось, хотя мы знали, что это возможно.
Лёгок на помине. Я смотрю поверх края кровати, как Адриан входит в комнату. Он выглядит таким же спокойным и собранным, как обычно.
— Как ты себя чувствуешь?
Я пожимаю плечами, но от боли толком не получается их поднять.
— Как будто меня подстрелили. Все в порядке? Вэл? Ребенок?
Иван только что мне рассказал, но мне было бы спокойнее услышать это от Адриана или, возможно, от самой Вэл. Не то чтобы я хотела, чтобы она видела меня такой. Она, наверное, и так нервничает куда больше, чем следовало бы.
Адриан делает шаг ближе, глядя на распростертое тело Ивана.
— Все в порядке. Ну, за исключением тебя и твоего отца. Он, кстати, мертв.
Я киваю.
— Наверное, мне станет не все равно, так или иначе, как только я слезу с этих чертовых таблеток.
— Я обязан тебе жизнью. Зачем ты полезла под пули?
Тяжело вздохнув, я закрываю глаза.
— Вы оба должны перестать меня об этом спрашивать. Вы бы сделали то же самое для меня не задумываясь. Почему мое самопожертвование ради тебя чем-то отличается?
Адриан кладет ладонь на руку Ивана.
— Потому что он не может жить без тебя.
Я распахиваю глаза, но Адриан уже выходит. Я смотрю на Ивана.
— Что он только что сказал?
— Он сказал, что я не могу жить без тебя, и он прав. Эта неделя выдалась самой длинной и адской за всю мою жизнь. Я не хочу жить без тебя, Присцилла.
— Я… — Но от его признания у меня пропадают все слова. Я слышу отчаяние в его тоне, и от этого у меня все плавится внутри.
Бережно обхватив ладонью его щеку, я произношу:
— Если бы я сейчас не валялась здесь с пулевым ранением, я бы вытворяла с тобой, черт знает какие непристойности.
Он улыбается, и у меня перехватывает дыхание.
— Мы можем приберечь это до тех пор, пока тебе не станет лучше. На восстановление у тебя уйдет какое-то временя. Они сделали операцию, но пуля прошла навылет. Им просто нужно было убедиться, что всё зашито.
От одной мысли о том, что меня резали в какой-то больнице, к горлу подступает тошнота, и это немного омрачает момент.
— И что теперь?
— Ты восстанавливаешься, мы возвращаемся к нашей жизни, без твоего говнюка отца, и живем долго и счастливо.
Я смотрю ему в глаза и качаю головой.
— Я не верю в «долго и счастливо». Это сказка, а не настоящая жизнь.
Он подползает ближе
