Врач. Измена. Точка! Это конец! - Анастасия Леманн
Да, я могу и подраться, и устроить скандал.
В детском доме мне часто приходилось отстаивать свои права, и порой кулаками, и даже драться со старшаками.
Но не сейчас. Да и смысл...
Я молча смотрела на неё.
Мы разные, она из другой, волшебной жизни. Я не бедствую, но таких вещей у меня нет. Зато есть автокредиты и ипотека. А она, бьюсь об заклад, даже не знает, что это такое. И ещё она молодая, ей лет двадцать пять. А Аксенову тридцать восемь.
Интересная разница в возрасте. Мне в восемнадцать он в двадцать два казался взрослым. Так, всё это лирика, пора жить в реальности, в суровой реальности. Ей двадцать четыре или двадцать пять. Хотя какая разница, о чём я думаю вообще... Кто моложе, кто красивее. Он выбрал её, и это жизнь.
Ничего уже не изменится. Фея с волшебной палочкой не прилетит. Наш брак обречён на провал. Мы разводимся. Так дальше жить я не смогу, да и куда мне до неё.
— Оксана, я вас услышала! Разговаривать не о чем! Разрешите мне поехать домой, моя семья ждёт горячий ужин!
Оксана, явно не ожидавшая такого ответа, прищурилась.
— Вы меня плохо поняли, кто я, Олеся?
Голос холодный, металлический. Сколько там высокомерности, чтобы я почувствовала себя жалкой, ничтожной. Не дождёшься, девочка, ни за что не дождёшься...
— Я прекрасно поняла, кто вы! Средство удовлетворения физических потребностей моего мужа!
Оксана меняется в лице.
— Он любит меня, и я ношу его ребёнка! А ты — жалкая детдомовка, на которой твой муж Стас женился лишь потому, что порядочный человек! Считаешь, если бы ты не залетела, была бы ему нужна? Ему нужна дочь, а не ты! Посмотри на себя!
Я даже словами не могу передать, что чувствую в этот момент. То, что это наглая ложь, я знаю.
Стас любил меня и очень любит Софу. Я ни за что не покажу ей свои чувства, и как мне больно, тоже не покажу ни за что.
— Разрешите пройти, Оксана! В своё время жена Саши Белого сказала его любовнице легендарную фразу в сериале «Бригада»: «Кто спит с чужими мужьями, у того яичники больные!»
Классика, но факт!
С гордо поднятой головой обхожу её супернавороченную машину и спешу к своей недорогой, но любимой «Маджентис». Визг тормозов, грязь вперемешку со снегом оседает на моём любимом зимнем светлом пальто. Она разгоняется и обливает меня из лужи, уносясь прочь, а я стою с ключами от машины в руках и чувствую, как по щекам текут слёзы. Предательские слёзы... А может, это просто вода?
Или снежинки тают на моих щеках, напоминая, что нельзя сдаваться, что лучшее — всё впереди. Что всё ещё впереди...
ГЛАВА 5.1
То, что она поехала за ним в Питер, было неудивительно. У них любовь, а я лишняя, неинтересная жена, с которой он шестнадцать лет в браке, — и всё. Это пройденный этап. Тут новые чувства, а мы, ну а мы спокойно уйдём в туман со своим узелком, чтобы не мешать папе.
Кто мы такие? У него новая семья, всё новое...
Доехав до дома, я вошла в старую десятиэтажку и направилась к допотопному лифту.
Не любила старые дома никогда. Да и это ненадолго, мы уедем, приедем в свою новостройку, у нас ипотека... А моя квартира сдаётся. Нужно всё обсудить: что с квартирой, что с автокредитами. Я получаю неплохо, достаточно неплохо, но ипотека, и автокредит, и немного на жизнь, а Софе правда поступать.
Ещё два года, почти три — и всё... Господи. Всё хорошо, всё будет хорошо.
— Мама, я овощи отварила, я...
Софа выбегает в коридор и замирает. Своими огромными глазами смотрит на меня.
— Ты куда-то упала? В лужу!
— Да, в лужу! Спасибо за овощи! Собирайся, мы завтра уезжаем!
— Зачем? Я завтра в лицей! Я уже всем сказала! Там сын самого Льва Минекаева учится!
Я снимаю сапоги, бегунок... Проклятый бегунок. Опять я их не отнесла, вторые сапоги оставила в Москве. Там снежно и теплее, чем в Питере. Здесь мрачно и холодно. Здесь прошло всё моё безрадостное детство, пока нашу Ворону не взяли за задницу и после страшного инцидента нас не отправили в Москву — меня и ещё пару девочек.
Там я и получила квартиру.
Прикрываю глаза... Я больше всего хотела всё это забыть и не приезжать сюда, больше всего, но не получилось, не смогла...
— Софа!
— Мама! Хватит! Давай после Нового года уедем! Я хочу подружиться с ребятами, некоторые из них поступят в МХПИ! Да что вы, в самом деле! Зачем мы сюда приехали? Хватит! Вернёмся — и разведётесь!
У меня темнеет в глазах. Снимаю пальто, бросаю его на вешалку. Всё равно, кроме химчистки, ему ничего не поможет.
— С чего ты решила про развод?
Софа внимательно смотрит на меня.
— Мне пятнадцать, мама, а не пять! Я даже знаю, кто она! Девочка сказала! Игорь Новиков! Это его дочь! С Мариной на танцы её сестра ходит! Она папу и видела!
Игорь Новиков? Бизнесмен, почти политик. Очень богатый человек. В Москве многое принадлежит ему. Он из-за границы приехал. Филиалы ювелирки, магазины золота. Золотой магнат... Аксенов таких людей вообще не любил никогда.
Тем более у Новикова... Только ленивый не знал, что в девяностые Новиков с автоматом своё состояние сколотил, а потом что-то случилось, и он уехал за границу, и оттуда приехал с женой и двумя дочерьми.
— Давно ты знаешь?
Софа вздыхает.
— С лета!
— А сейчас зима, и ты не могла сказать?
— Мам! Нет, не могла! Думала, вы сами разберётесь! Я овощи сварила, завтра важный день! Прости! Я в душ и спать пораньше! Оливье сделаешь — крикни!
Софа уходит в комнату, а я прижимаюсь к стене. «Оливье сделаешь — крикнешь»... Полгода она знает о другой женщине в жизни отца, а я пытаюсь её психику спасти.
Боже, что происходит, что...
ГЛАВА 5.2
Я любила готовить, и обычно у меня это хорошо получалось. Даже выписывала рецепты, имела свои секреты, в чём была благодарна маме Стаса. Антонина Николаевна меня многому научила.
Николаевна, как и я... Только я отчество получила в метрике наобум, как и имя, и фамилию девичью — самую незаурядную: Иванова.
У Антонины Николаевны, как у жены военного, было множество кулинарных хитростей, мелочей, и множество вкусных блюд можно было сказать приготовить из топора.
Жёны
