Жвачка 2 - Э. Мадес
— Обещаешь? — шмыгнув носом, она резко подаётся вперёд и крепко обнимает меня за шею.
— Обещаю.
— Ладно, тогда я пошла, — произносит одно, а на деле присасывается к моим губам.
Где взять волю, чтобы оторваться?
Слегка растрёпанная, пахнет исключительно мной. Отстраняюсь на чистых волевых. Быстро зацеловываю её щёки, нос, снова губы и опять нос.
— Всё, беги.
Как же называется эта профессия... Знаю ведь, на языке вертится, а вспомнить не могу. Плевать.
Тот улыбчивый мужик у входа больше не улыбается. Буравит нас тяжёлым взглядом, топчется на месте и явно собирается подойти во второй раз.
Заносит ногу для шага ровно в тот момент, когда Мира покидает салон. Провожаю глазами стройные ноги в белых кедах до самых дверей.
Жду, когда обернётся.
Оборачивается. Смотрит на меня с улыбкой, только вот улыбка эта — грустная.
Не теряя времени, срываюсь с места. В квартале отсюда продают мороженое в розовых баночках, которое любят мои девочки. Уверен, кафешка ещё закрыта. А жаль. Зато круглосуточный цветочный открыт. Там же можно кинуть тачку.
Касаемо перелёта в Москву... В моём понимании вопрос закрыт. Херову тучу и ветряную мельницу я полечу, а они останутся. Ни за что не оставлю своих девочек здесь одних.
Просто с Мирославой нужно по-особенному. Без давления. Капать на мозги аккуратно, по чуть-чуть.
Поворачиваю голову на пустое пассажирское кресло и замечаю на кожаном сиденье сумочку.
Растяпа.
Внутри, как я и предполагал, всё её добро: выключенный мобильник, непонятный женский хлам и, главным лотом, — ключи от квартиры.
Блядь.
С цветами, видимо, не судьба. Что ж, романтиком стану завтра.
Паркуюсь в первом попавшемся разрешённом кармане и под накрапывающим дождём срываюсь обратно к белой высотке.
К улыбчивому швейцару — вспомнил-таки, как называется должность мужика в красном.
В зеркальных стенах лифта разглядываю дурного пацана с ветром в голове, блестящими, будто под кайфом, глазами и шальной улыбкой. Видок — полный аут.
Синючая рожа, классические брюки, лакированные туфли, спортивная борцовка, а на плече — её белый шерстяной полушубок и сумочка в стразах. Подмигиваю собственному отражению. Охрененный прикид.
Двери лифта с тихим шелестом разъезжаются в стороны на её этаже. И в ту же секунду мир перед глазами начинает плыть, а шальная улыбка слетает с губ, превращаясь в звериный оскал.
Время замирает, превращаясь в один-единственный кадр, выжигающий мне сетчатку.
У двери квартиры стоит моя Буба, а в паре шагов от неё — Миллер. Лицо перекошено, в глазах — муть. Пьяная ярость.
И ровно в то мгновение, когда я делаю первый шаг из кабины, его рука взлетает вверх. Расстояние слишком большое — я физически не успеваю среагировать.
Короткий замах.
Хлёсткий звук пощёчины рикошетит от стен коридора, вонзаясь в мои уши. И в грудь.
Отшатнувшись к стене, Мира хватается за щёку. Резко дёргает головой. Разметавшиеся по плечам и спине тёмные волосы закрывают лицо, а я... я просто перестаю дышать. Воздух в лёгких выгорает, превращаясь в углекислый газ.
Ощутив минутный ступор, сбрасываю с себя весь балласт. Белый полушубок летит на мраморный пол, рядом падает сумочка. Всю усталость сдуло напрочь.
В считаные секунды преодолеваю разделяющий нас коридор и налетаю на ушлёпка. Миллер пьян и не в себе. По сути, туша для битья. Лежачих пиздить — зашквар. Но мне похуй. Не после того, что я увидел.
— Плохо парни тебе объяснили в тот раз?! — орёт мне в лицо Миллер, всё ещё уверенный в собственном превосходстве. Мразь до сих пор не догоняет, на что только себя подписал. — Жаль, не поломали до конца! Один из них твоим фанатом оказался, сука, ставку на тебя сделал! Вот и били вполсилы, берегли тебя для ринга! А зря! Надо было ломать...
Прерываю чистосердечное, не давая досказать. Вхожу в ближний бой. Миллер в тесном смокинге и вообще не в кондиции, но скидку за это он от меня не получит. В первый же удар вкладываю всю накопленную агрессию.
За каждую её слезу. За каждый подарок, кинутый ей как кость. За едва не проёбанный бой и всё ещё ноющие рёбра.
Всадив кулак по самое запястье в мягкие ткани, помогаю согнуться, жёстко надавив ладонью на шею.
Глухой звук, похожий на хруст сухой ветки, и мгновенно выбитый из лёгких кислород.
Глаза Миллера лезут на лоб. Захлебнувшись вдохом, оседает на четвереньки, утыкаясь лбом в дорогой ковролин перед дверью.
Его крупно бьёт дрожь. Кажется, вот-вот вывернет. Примерно так же себя ощущал я в том переулке.
Закашлявшись, Миллер размазывает слюну по подбородку, разражаясь хриплым матом в сторону Миры.
За четыре года я, конечно же, подтянул свой английский. Теперь я вполне «спик» и «транслейт». Предложи Жвачка глянуть киноху в оригинале — в этот раз не спасую.
— You little whore... You've been playing me all along... You absolute piece of trash! (Ах ты маленькая шлюха... Ты всё это время играла со мной... Какая же ты тварь!) — сипит ублюдок, окидывая меня и вставшую за мою спину Мечникову.
Хочется тряхнуть её посильнее.
За это ничтожество замуж собиралась, дура?!
Только вот желание играть в крестики-нолики превалирует. Забыв о том, кто я, заношу ногу, чтобы вскрыть «фломастер» тяжёлым пинком. И похуй, что лежачих не бьют.
— Остановись, Мо! — вклинивается между нами Мира, закрывая его собой. Бледная как смерть. На щеке алеет пятно. В уголке разбитой губы выступает кровь. — Пожалуйста, пойдём домой. Он не стоит того, Мо...
Как под гипнозом позволяю затащить себя в прихожую.
В себя прихожу с отчётливым звуком провернувшегося замка.
Огромные глаза сверкают в полумраке коридора. Зрачки расширены. Дыхание сбито. Бу привалилась всем телом к входной двери, будто сможет сдержать меня таким образом.
Кулаки зудят, костяшки горят, в ушах набатом шумит кровь. Оглядываю её с ног до головы. Дикая ярость внутри меня начинает медленно сменяться глухой, чернеющей горечью. Хочется выть от бессилия, что не уберёг.
Задерживаюсь на припухших губах, на острых ключицах, останавливаясь на прижатой к груди руке.
Проследив мой взгляд, Мира дёргается. Вместе залипаем на массивном бриллианте — символе её недавней несвободы.
Так и стоим, пока за дверью не начинается возня.
Одним яростным движением Мира срывает кольцо с пальца. Оборачивается и, распахнув дверь, швыряет кольцо в коридор.
— Ну что, Аристов... Предложение полететь с тобой ещё в силе?
Я молчу, не в силах вымолвить ни единого слова. Горло пережато спазмом. Смотрю на свою девочку, боясь пошевелиться и разрушить момент.
— Считай, все вопросы с отменой свадьбы я закрыла, — улыбается шире и
