Осколки наших разбитых сердец - Daria Tetslova
— А это, значит, и есть моя внучка? Здравствуй, Владислава. Я твой дедушка. Ты просто копия папы.
Лада, которая до этого момента осторожничала, робко улыбнулась и чуть ослабила хватку, с интересом разглядывая деда. Кажется, она мгновенно признала в нём «своего».
— Заходите скорее, — спохватился он, шире распахивая массивную дверь. — На улице совсем холодно, нечего морозить ребенка. Проходите, чувствуйте себя как дома.
Мы вошли в просторный холл. Богдан Михайлович мельком взглянул на часы и извинился – ему нужно было буквально на несколько минут отойти в кабинет, чтобы закончить срочный разговор. Он позвал экономку Эмму и попросил её заняться нашим размещением. Рядом с ней стояла еще одна женщина, которую представили как няню, нанятую специально для Лады на время отпуска, Игорь заметно напрягся.
Поскольку обе говорили только по-немецки, Игорь тут же взял на себя роль переводчика. Услышав про няню, он недовольно качнул головой.
— Пап, спасибо за заботу, но это лишнее, — отрезал он. — Лада не знает языка, как они будут общаться? Ей и так нужно привыкнуть к обстановке, лишние люди только добавят стресса. Мы сами справимся.
Богдан Михайлович спорить не стал, лишь коротко кивнул и ушел к себе, а Эмма жестом пригласила нас следовать за ней на второй этаж. Няня, судя по всему, осталась внизу.
Нам с Игорем выделили большую комнату на втором этаже, а Ладу поселили в соседней.
По детской было сразу понятно, что дедушка готовился всерьез. Комната была вся в розовом цвете и буквально забита новыми игрушками.
Ладе такая обстановка явно пришлась по душе: она тут же бросила вещи и принялась всё изучать.
Эмма вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Мы остались в спальне одни. Игорь сбросил куртку на кресло и, наконец, выдохнул, расслабляя плечи.
— Твой отец сильно заморочился, — я присела на край кровати, оглядываясь. — Машина, детская, гора игрушек… даже няню нашел.
— Тут он явно перегнул, — Игорь криво усмехнулся и завалился на кровать прямо поверх покрывала. — Удивлен, что няня всего одна. Я ждал целый штаб дипломированных гувернанток, чтобы Влада прямо с порога начала учить немецкий. Он бы мог, поверь.
Я посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Но Игорь говорил абсолютно серьезно.
— Богдан Михайлович, наверное, просто хотел, чтобы мы могли куда-нибудь сходить вдвоем, — мягко предположила я. — Вот и подстраховался.
— Он хотел познакомиться с внучкой? Мы её привезли. Мог бы и сам с ней посидеть, а не перекладывать это на персонал, — в его голосе прорезалась резкость. — Меня в детстве сбросили на нянек, и он решил, что с моей дочерью это тоже прокатит? Ни черта. Я из кожи вон вылезу, но чужая женщина моего ребенка воспитывать не будет.
Я промолчала. В этой вспышке было слишком много личного.
Я знала, что мама Игоря умерла, когда ему было всего три года, и отец тогда полностью ушел в бизнес, фактически оставив сына на попечение чужих людей.
Было очевидно, что «забота» Богдана Михайловича ударила по самой больной мозоли Игоря, превратив гостеприимство в напоминание о его собственном одиноком детстве.
Я пересела ближе и просто легла рядом, упираясь подбородком в его плечо. Игорь продолжал изучать потолок, но, почувствовав моё присутствие, тут же перехватил мою руку, переплетая наши пальцы.
— Слушай, здесь отличная кровать, — негромко сказала я, рассматривая тяжелые шторы. — Может, закроемся и скажем, что у нас акклиматизация? Минимум до завтра.
Игорь хмыкнул и наконец повернул голову ко мне. В его глазах появилось то самое выражение, когда он перестает контролировать всё вокруг и замечает только меня.
— Заманчиво. Но боюсь, Эмма нас и через закрытую дверь достанет, — он притянул меня к себе, заставляя перекатиться к нему на грудь.
Он запустил пальцы в мои волосы, лениво перебирая пряди, и я почувствовала, как его дыхание выровнялось. Всё это напряжение от перелета и встречи на пороге наконец-то ушло. Игорь приподнялся и коротко, но очень крепко поцеловал меня, прижимая к себе так, что стало жарко.
— Люблю тебя, — прошептал он в самые губы, отстранившись лишь на миллиметр.
— И я тебя.
— После ужина проверим, насколько здесь хорошая звукоизоляция, — добавил он низким, потяжелевшим голосом.
Я рассмеялась и легонько щелкнула его по носу.
— Бесстыдник. И не стыдно такое предлагать в доме отца?
— Вообще ни капли, — Игорь рывком поднялся, потянул меня за собой и быстро привел в порядок одежду.
Мы вышли в коридор и первым делом заглянули в соседнюю комнату, но Лады там не оказалось.
— Лада? — тихо позвала я, но ответом была тишина.
Игорь вопросительно приподнял бровь, но в этот момент снизу, из глубины первого этажа, донесся отчетливый детский смех.
Мы переглянулись и направились к лестнице.
Спустившись, мы замерли в дверях гостиной.
Посреди комнаты стояла огромная пушистая ель. Богдан Михайлович уже успел сбросить пиджак на диван и закатать рукава рубашки. Он сидел на корточках рядом с внучкой и с искренним интересом перебирал вместе с ней содержимое антикварной коробки.
— Вот этот, дедушка! Синий! — командовала Лада, стараясь дотянуться до пушистой нижней ветки.
— Слушаюсь, командир, — с готовностью отозвался он, помогая ей закрепить петельку. — А теперь давай вон тот, золотой.
Наблюдать за тем, как этот высокий седовласый мужчина пытается угодить маленькой девочке, было удивительно.
Впрочем, подглядывать долго нам не дали.
— Мама, папа, идите к нам! Мы ёлку наряжаем! — звонко крикнула Лада, заметив нас в дверях.
Богдан Михайлович поднялся и весело развел руками, глядя на наши удивленные лица.
— Вот так, дети, — усмехнулся он, кивнув на ель. — Пришел проверить, как она там, а Владислава Игоревна сразу спросила, почему это дерево стоит такое грустное и не наряженное. В общем, припахала она меня в одну секунду.
Он подошел к дивану, на котором лежало несколько красиво упакованных коробок, и протянул их нам.
— Раз уж у нас сегодня семейный вечер, я подготовился. Это вам. Небольшой рождественский дресс-код.
Внутри были красные клетчатые пижамы. Игорь вытащил свою и с сомнением посмотрел на отца. Было видно, что он не в восторге от идеи надевать это, но Лада так на него уставилась, что он просто вздохнул.
— Ладно, — сдался он. — Переодеваемся.
Через десять минут мы вернулись в гостиную уже наряженные. Игорь
