Рубль, которого не было - Алексей Волынец
При этом огромная континентальная Россия с её рискованным земледелием, находясь вдали от атлантических и тропических атмосферных пертурбаций, как раз в те годы не имела проблем с урожаем. Свойственные Руси регулярные недороды отмечены в 1813 и в 1820 годах, но в промежутке урожайность была хорошей или средней. Год 1816-й был даже чуть теплее, чем обычно, и это на фоне резкого похолодания в том году в США, чей сельскохозяйственный экспорт уже тогда серьёзно конкурировал с российским на европейских рынках.
Словом, к 1817 году Россия оказалась, в сущности, единственным стратегическим поставщиком продовольствия на Запад.
«Невидимая рука рынка»
В 1814 году, когда русские армии завершили борьбу с Наполеоном, из России в Европу продали чуть более миллиона пудов «хлебов» – этим общим термином в ту эпоху именовали пшеницу, рожь, ячмень и овёс. В следующем, 1815 году хлебный экспорт немного вырос – до 1,2 миллиона пудов. Однако в связи с ростом цен на продукты в Западной Европе прибыли российских хлеботорговцев выросли более чем на треть.
В 1816 году экспорт хлеба почти удвоился: вывезли более 2 миллионов пудов. Прибыль же в связи с продолжающимся ростом цен в Европе выросла в два с половиной раза. И вот тут прорвало: в следующем году в России все, кто мог, кинулись продавать хлеб на Запад. К тому же именно в 1817 году стала закупать хлеб богатая Великобритания. Ранее она импортировала не более 10 % зерна от своего потребления, но в 1817 году из-за затянувшихся неурожаев четверть зерна на британском рынке была привозной, и в основном из России.
Вообще-то излишков товарного хлеба в Российской империи было немного, большинство крестьян едва кормили сами себя, поставляя на рынок мизер. Однако великая страна с разнообразными регионами позволяла часть этих излишков собрать и продать, пользуясь ранее невиданным великолепием конъюнктуры. Известно, что в 1817 году даже при торговле поволжским хлебом через порт северного Архангельска, при всей высокой себестоимости такой операции, купцы в течение полугода получали 74 рубля чистой прибыли на каждую сотню вложенных. При более удобной и дешёвой торговле через порт Петербурга норма прибыли хлеботорговцев была ещё выше.
В итоге за навигацию 1817 года из России на Запад продали свыше 5 миллионов пудов хлеба – почти в пять раз больше, чем в 1814 или в 1815 годах. Никогда прежде в истории России не вывозили столько хлеба. Притом денежная выручка из-за роста европейских цен была ещё более внушительной, даже опережая рост объёмов. За тот год хлеботорговцы выручили в Европе почти 142 миллиона рублей – увеличение прибылей почти в девять раз, по сравнению с 1814 годом едва ли не на порядок!
Понятно, что при таких прибылях стремились «толкнуть» на Запад как можно больше. В предыдущие годы прибыль от вывоза хлеба за границу составляла порядка 10 % от всей стоимости русского экспорта, но в 1817 году она перевалила за половину. При этом изменилось и содержание хлебного экспорта: если ранее в нём доминировала пшеница, то в 1817 году большую долю составила рожь. По сравнению с предыдущим годом вывоз пшеницы вырос в полтора раза, а ржи – почти в пять раз! Ведь в сытые годы рынок Европы предпочитал пшеницу, но по итогам затянувшихся неурожаев глотал всё, что было, не брезгуя чёрным хлебом.
Однако именно рожь в ту эпоху была основой питания русских крестьян и мещан. И вот в эту основу впервые в истории вмешалась «невидимая рука рынка». Для России подобная ситуация с массовым экспортом товарной ржи была явлением необычным и непривычным.
До осени 1817 года высшие власти вообще никак не реагировали на ситуацию, складывающуюся на хлебном рынке, ведь внешне всё выглядело благополучно и даже прекрасно. Урожай был неплох, голод из-за недорода городам и сёлам не грозил, а резко выросшие экспортные прибыли лишь радовали царскую казну, обременённую большими долгами по итогам Наполеоновских войн.
Ситуация в столичном регионе до осени 1817 года тоже не беспокоила власти: городские и имперские чиновники прекрасно знали, что в мегаполис на Неве «хлеба» по трём системам каналов привезли даже больше, чем в иные годы. А вот что продали ещё больше и в угаре погони за прибылью продали даже то, что раньше не продавали и оставляли для внутреннего рынка, в Петербурге поняли не сразу…
«Хлеб всему голова»
Вероятно, первые подозрения стали появляться к исходу лета. Обычно цена на куль (стандартный мешок в 9 пудов) ржаной муки на рынке Петербурга в летние месяцы составляла 18–19 рублей. Но всё лето 1817 года цены на рожь держались на непривычно высоком уровне – сначала 24, а потом 27 рублей за куль муки.
Работала та самая «невидимая рука рынка»: системы каналов трудились на пределе возможностей, но огромную массу привезённого в город хлеба из-за аномально высоких цен на Западе тут же отправляли в порт – грузить на торговые корабли. Продавать за рубеж было куда выгоднее, чем на внутреннем рынке. Соответственно, в лавки и на базары Петербурга хлеба попадало меньше, внутренние цены росли вслед за экспортными. К октябрю 1817 года цена на куль ржаной муки в столице поднялась до невиданных 29 рублей, тогда как в предыдущие годы колебалась около 20. Для сравнения, в Саратове, в хлебном Поволжье, тот же куль ржаной муки в октябре 1817 года стоил 4 рубля.
Вздорожавший в Петербурге хлеб тянул за собой вверх и цены на все иные продукты, тоже главным образом привозные. Полуторный рост привычных цен может показаться неопасным, но, повторим, в ту эпоху ржаная мука – это основа питания, основа жизни большинства населения, простонародья. Это сегодня, по данным статистики, средний гражданин РФ потребляет в год не более 50 килограммов хлеба (кстати, ещё в 90-е годы эта норма достигала 66 килограммов). Но два столетия назад средний человек в столице России, красивом имперском Петербурге с его гранитными набережными и блестящими дворцами, съедал за год более 160 килограммов хлеба. Хлеб в прямом смысле был «всему голова», служил основой питания, другие продукты и блюда лишь прилагались к нему.
При этом для большинства населения, для городских низов, речь идёт именно о ржаном хлебе. Ржаной хлеб был не просто привычной, традиционной
