Человек государев 8 - Александр Горбов
Я сделал вид, что подавил зевок.
— Все вы не контрабандисты и ничего не устраивали. Нефрит, как известно, через границу переправляется сам и на станках распиливается тоже сам.
— Это не я! — Турсун-бей забился в истерике.
— А кто тогда?
— Не могу сказать. Я дал клятву!
Я пожал плечами и снова принялся строчить в блокноте.
— Я знаю, — раздался вдруг женский голос. — Если я скажу, ты отпустишь моего мужа, таксыр?
Супруга Турсун-бея по-прежнему прятала лицо. Она говорила приглушённо, но тёмные глаза поверх платка сверкали решимостью.
— Отпустить не отпущу, — честно сказал я. — Вашего мужа будут судить. Но если контрабандист и организатор производства не он, то есть вероятность, что его хотя бы не повесят.
— Мой муж — честный купец, — объявила женщина. — А тот, о ком ты говоришь, — это Алим Керим-бек.
— Фатима… — простонал Турсун-бей.
— Молчи, — прикрикнула женщина. — Я всё скажу! Это он, сын ишака, тебя втянул! Запиши, таксыр: Алим Керим-бек. Он важный человек на службе у русских.
— Фамилия? — спросил я.
— Ходжаев. На базаре его все знают.
— Я тоже знаю, ваше высокоблагородие, — вмешался вдруг Леонид. — Эта фамилия встречалась в документах! Ходжаев — заместитель начальника таможни.
* * *
На окна и двери дома Турсун-бея я наложил магические заклятия. Сейчас некогда возиться с купцом, подождёт до утра. А вот кто точно не может ждать, так это важный человек Ходжаев.
— Идём арестовывать, Михаил Дмитриевич? — деловито спросил Борис.
Я покачал головой.
— Обождите. Сейчас главное — дров не наломать. Ходжаев не начальник таможни, а его заместитель.
— Думаете, что он действовал по распоряжению начальника? — сообразил Леонид.
— Думаю, что обычно рыба гниёт с головы. Но как бы там ни было, для начала нужно сообщить обо всём Лебедеву. Здесь его земля, арестами лиц такого уровня должен заниматься он.
— Лебедев о начальнике таможни хорошо отзывался, — задумчиво сказал Борис. — Говорил, что тот честнейший человек, только нелегко ему приходится. Он с Максимом Максимовичем, кстати, и живёт по соседству.
— Когда вы только всё это вызнать успеваете, — похвалил близнецов я. — Но то, что живут они рядом, и впрямь очень кстати. Борис, беги за Лебедевым! Объясни ситуацию и веди его к дому таможенника, мы с Леонидом туда же подойдём. Послушаем, как два начальника потолкуют по-соседски.
Борис убежал, Леонид повёл меня кривыми самаркандскими улицами.
Поначалу он шагал уверенно, но чем ближе мы подходили, тем медленнее становился шаг. Леонид начал озираться по сторонам.
— Лебедев живёт там, — кивнул он на дом в конце улицы.
— Хорошо. А начальник таможни где живёт?
Вместо ответа Леонид, подтянувшись, заглянул за ближайший забор — вызвав приступ лая у привязанной во дворе собаки. Искомого, очевидно, он не обнаружил, спрыгнул и тем же манером заглянул за другой забор.
— Что ты ищешь? — удивился я.
— Павлинов.
— Чего? Каких ещё павлинов?
— Да нам Лебедев в точности дом не показывал. Просто рукой махнул сюда и сказал, что тут живёт начальник таможни Василий Васильевич. А супруга его павлинов держит.
С этими словами Леонид перебежал улицу, заглянул за забор на другой стороне и горделиво объявил:
— Нашёл! Вот они. Эй, птичка! Цып-цып-цып…
— Михаил Дмитриевич! — От углового дома уже бежал Лебедев в сопровождении Бориса. На ходу он застёгивал мундир. — Боря верно сказал? Турсун-бей указал на Ходжаева?
Лебедев запыхался, но говорить старался негромко, чтобы не разбудить спящих людей.
— Да, на него. Но действовал ли Ходжаев по собственной инициативе, или же…
— Нет, — категорически отмёл Лебедев. — Это не Василий Васильевич! Кто угодно, только не он.
— Отчего вы так уверены?
Лебедев вздохнул.
— Извольте убедиться сами. Одну секунду-с.
Он уверенно, как человек, проделывавший это не раз, просунул руку в щель между забором и калиткой. Сдвинул щеколду, открыл калитку и позвал:
— Проходите. Только с павлинами поосторожнее, они у Настасьи Ильиничны балованные.
Лебедев знал, о чём говорил: павлины нашему появлению не обрадовались. Они принялись злобно шипеть и хлопать крыльями.
— Ты скажи, — изумился Борис. — Павлины — а шипят чисто как индюки! Ну ты чего, птичка?
Он протянул руку к ближайшему павлину и тут же её отдёрнул — «птичка» попыталась его клюнуть.
Порядок навела Принцесса. Она встопорщила шерсть на загривке и угрожающе зарычала. Павлины с клёкотом бросились врассыпную.
Дом таможенника казался спящим — лампы не горели, внутри было тихо.
Но когда мы с Лебедевым поднялись на крыльцо и собрались постучать, приглушённый мужской голос приказал из-за двери:
— Руки вверх! Дёрнешься — выстрелю.
— Это я, Василий, — вздохнул Лебедев. — Сосед твой. Открой, будь любезен.
Я подумал, что в случае чего поднятые руки не помешали бы мне атаковать магией того, кто находился за дверью, но говорить об этом не стал.
«На первый взгляд — нефрита в доме нет, — сообщил между тем Захребетник. — И даже эманациями не пахнет. Хотя, конечно, присмотреться получше стоит».
Дверь открылась.
— Максим? — изумился грузный мужчина с копной седых, взлохмаченных со сна волос и такими же седыми усами. Он опустил двуствольное ружьё и опёрся на него, как на трость — видимо, стоять ему было тяжело. — Чего тебе по ночам не спится? И кто это с тобой?
— Надворный советник Скуратов, Московское управление Государевой Коллегии, — представился я.
— Из столицы прибыл, — пояснил Лебедев. — Я тебе говорил, что у меня на службе гости… Позволишь войти? Дело срочное и важное.
Таможенник пожал плечами.
— Входи, конечно, коли дело.
Он отступил, освобождая нам дорогу. Шагал, как я и думал, с трудом. Ружьё таможенник прислонил к стене, вместо него взял трость и опирался на неё.
Я сделал знак Распашным и Принцессе оставаться на улице и вслед за Лебедевым вошёл в дом. Полез в карман за удостоверением, но таможенник махнул рукой.
— Не нужно… Василий Васильевич меня звать.
— Михаил Дмитриевич.
Я пожал протянутую ладонь — большую и твёрдую.
— Идёмте в дом, чего на пороге стоять?
Василий Васильевич сделал приглашающий жест, но Лебедев покачал головой.
— Рассиживаться нам некогда, прости. Вопрос короткий. Что ты можешь сказать о своём заместителе Ходжаеве?
— О Ходжаеве? — удивился таможенник. —
