Отказался от жены? Верни мне мои семь лет
Глава 1. Семь лет брака
В Королевской Палате Клятв развод оформляли в том же зале, где семь лет назад зарегистрировали наш брак.
Я заметила это сразу, хотя старалась смотреть только на документы перед собой. Те же светлые стены, высокий потолок, узкие окна, сквозь которые падал холодный утренний свет. Даже длинный стол из темного дерева стоял почти на прежнем месте. Только семь лет назад на нем лежали белые ленты брачного обряда, а сегодня — два экземпляра соглашения о расторжении союза и серебряный футляр для снятой печати.
Адриан сидел справа от меня. Между нами оставили свободное место для мастера клятв, которого пока не было в зале.
Странно, сколько пространства понадобилось, чтобы официально разделить двух людей.
— Если хочешь еще раз просмотреть финансовый раздел, у нас есть время, — сказал Адриан.
Я не сразу подняла голову. Его голос звучал ровно, как на заседаниях совета дома, когда приходилось обсуждать налоги, ремонт восточных башен или количество драконьих патрулей на перевалах.
За последние две недели я успела возненавидеть именно эту интонацию.
Не потому, что он был холоден. Адриан никогда не умел хорошо скрывать усталость от меня, и сейчас я видела ее в жесткой линии рта, в тени под глазами, в слишком неподвижных пальцах на краю стола.
Просто он уже принял решение.
А когда Адриан Реваль принимал решение, дальше начиналась работа с последствиями.
— Я просмотрела финансовый раздел три раза, — ответила я. — Он не изменился с ночи.
— Юрист мог внести последние поправки.
— Не внес.
Он кивнул.
На Адриане был темный официальный камзол главы дома Реваль. Никакой праздничной отделки, только серебряный знак дома у воротника и тонкая красная нить на манжете, обозначавшая право командовать восточной воздушной охраной. В браке я видела его в этой одежде сотни раз. Когда он приходил с совета, когда встречал королевских представителей, когда провожал меня на приемы, которые я давно перестала считать своими.
Сегодня меня особенно раздражал серебряный знак.
Не он сам.
То, что ради него Адриан сидел здесь.
Я закрыла договор.
— Давай не будем делать вид, что проблема в размере компенсации.
Он медленно повернулся ко мне.
— Я не делаю.
— Тогда не спрашивай меня каждые десять минут, достаточно ли денег.
— Это единственное, что я сейчас могу проверить.
— Вот именно.
Адриан сжал губы.
Мы не повышали голос. За семь лет брака мы вообще редко кричали друг на друга. Раньше я считала это достоинством наших отношений. Последние дни заставили меня задуматься, не слишком ли часто мы оба предпочитали спокойный разговор тому, который действительно был нужен.
За дверью послышались шаги, но прошли мимо.
Мастер опаздывал.
У нас оставалось еще несколько минут.
Я посмотрела на мужчину, которого семь лет называла мужем.
— Скажи мне еще раз.
— Что именно?
— Почему мы здесь.
Адриан отвел взгляд к документам.
— Ливия.
— Нет. Я не прошу пересказывать заключение лекарей. Его я уже выучила. Скажи своими словами.
Он молчал дольше, чем мне понравилось.
— Семь лет брака не дали дому наследника. Три независимых обследования, проведенных специалистами Палаты Огненных Союзов, показали, что наша связь не обеспечивает устойчивой репродуктивной совместимости. Совет считает продолжение брака риском для прямой линии.
Я усмехнулась.
— Это не своими словами.
— Ты хочешь, чтобы я сказал грубее?
— Я хочу, чтобы ты хотя бы один раз перестал прятаться за формулировками людей, которые последние полгода объясняют мне, почему я больше не подхожу тебе в жены.
Его взгляд стал жестче.
— Ты не перестала мне подходить в жены.
— Однако через час я перестану ею быть.
— Не потому, что перестал тебя любить.
Я отвернулась к окну.
Эту фразу он повторял слишком часто.
Наверное, считал ее важной.
Для меня она только делала происходящее хуже.
Если бы Адриан разлюбил меня, все было бы проще. Можно было бы злиться на него, потом на себя, потом постепенно привыкнуть к тому, что наш брак закончился, потому что закончилось чувство.
Но он любил.
Я тоже.
И все равно мы сидели перед договором о разводе.
— Любовь оказалась недостаточным основанием сохранить брак, — сказала я.
— Для меня она не недостаточна.
— Тогда не подписывай.
Адриан посмотрел на меня.
Вот теперь никаких документов между нами не существовало.
Только вопрос, который я уже задавала три дня назад в его кабинете, потом ночью в спальне и вчера утром перед отъездом в столицу.
Я все равно задала снова.
В последний раз.
— Если сегодня тебе нужно выбрать между нашим браком и положением дома Реваль, что ты выбираешь?
Ему не понадобилось уточнять.
— Ливия, речь не только о положении дома.
— Я знаю. Восточные перевалы. Воздушная охрана. Совет старших. Право прямой линии. Возможность оспорить твое место главы. Я присутствовала на этих заседаниях семь лет, Адриан. Не объясняй мне, как устроен твой дом.
— Тогда ты понимаешь, почему я не могу относиться к этому как к личному вопросу.
— Наш развод и есть личный вопрос.
— Для обычной семьи — да.
Я тихо рассмеялась.
Он сразу понял, что сказал.
— Прости.
— За что именно? За фразу или за то, что действительно так думаешь?
Адриан провел ладонью по столу, будто хотел убрать оттуда что-то невидимое.
— Я думаю, что глава Ревалей не принадлежит только себе. Никогда не принадлежал. Если я отказываюсь от обязанности обеспечить устойчивую линию, совет получает законное основание поставить под сомнение мое управление. Следом начинается спор домов, меняется командование охраны, восточные перевалы становятся частью политической борьбы. Ты знаешь, сколько людей от этого зависит.
— Знаю.
— Тогда чего ты хочешь от меня сейчас?
— Правды.
— Я говорю правду.
— Нет. Ты перечисляешь последствия. Я спрашиваю о выборе.
Он посмотрел мне в глаза.
У Адриана были темные глаза с едва заметным красноватым ободком вокруг радужки. Когда драконье пламя усиливалось, этот ободок становился ярче. За последние годы такое случалось все чаще. Лекари называли его ядро необычайно стабильным, а старшие дома с гордостью рассказывали, что глава Ревалей находится в лучшей форме со времен своего отца.
Когда-то я радовалась вместе с ними.
Сегодня мне хотелось услышать только одно слово.
Адриан
