«Студент: Перевод Стрелок»
Глава 1
Пролог
Что важнее, когда человек ослушался приказа старшего, или когда он по итогу совершил куда более умный поступок, чем ему сказали? Вопрос на самом деле непростой и сильно зависящий от нюансов.
Я сидел с Чижом на диване и бездумно пялился в экран видеодвойки, где мелькали кадры фильма «Рэмбо» со Сталлоне. В руке моей был фужер с сухим красным, мышцы ног приятно потягивало после вечерней пробежки, а в мыслях всё еще крутилась эта дилемма, навеянная героем боевика, имя которого совпадало с именем помощника брата.
Да, сегодняшний случай с Рэмбо не выходил у меня из головы. Допустим, Рома грохнул того третьего участника бригады домушников, что кстати пока не факт. Но допустим. С одной стороны, парень пошел против слова своего начальника, нарушил субординацию. С другой — Рэмбо разведчик, и уж ему-то точно лучше всех известно, что бывает, когда за спиной оставляешь живого «языка». Этот третий и правда мог заговорить не в то время и не в том месте. Черт, да он мог банально попасться на другой делюге ментам и слить им за скощуху историю, случившуюся с Вовкой. Вероятность подобного расклада была отнюдь не мала. Так что поступок Ромы здравый, расчетливый. А вот идти против слова старшего? Нет.
Что бы я сделал в такой ситуации? За верное решение назначил бы награду. За ослушание — выговор. В итоге вроде бы и при своих. Хотя в прошлой жизни видел немало случаев, когда бригадиры валили бойцов за неповиновение, и плевать им было, что по итогу те делали как лучше для всех и для бригадира в частности. Я такого не понимал. Рэмбо действовал точно не во вред Вове, и по мне это самое важное.
Ну а то, что он не рассказал об этом своему командиру по итогу… А мой брат точно смог бы правильно оценить поступок Романа? Полагаю, что нет. Как там он сказал? «Я не убийца»? Странно подобное слышать, когда за один вечер вокруг него и без Рэмбо образовалось три трупа.
В дверь раздался резкий, требовательный звонок. Я поднял взгляд на настенные часы — время было начало девятого. Задремавший Чиж на звук даже ухом не повел, только перевернулся на другой бок. Я поднялся на ноги, подтянул слегка сползшие с талии спортивные штаны, вышел в коридор и глянул в глазок. В тусклом свете подъезда, переминаясь с ноги на ногу, стояла соседка Люда. Ее фигурка в легком платье казалась почти воздушной, а в руках она держала крупную тарелку, накрытую полотенцем.
— Добрый вечер, Люд! Ко мне? — я распахнул дверь и в тот же миг заметил две вещи. Первое: женщина была одета в симпатичное свободное сиреневое платье, чуть ниже колен. Второе: в руках у нее действительно была тарелка с пирогом, от которого тянуло мясом и свежей выпечкой.
— Не поздно, Слав? — поинтересовалась женщина, покосилась на пирог и слегка покраснела, закусив губу. — Я на секунду! Я тут вот пирог с мясом испекла. В благодарность за помощь, — ее голос звучал неуверенно, но в глазах теплилась надежда.
— А Юлька не дома? — огорошил я красотку вопросом, которого она явно не ожидала услышать. Брови Люды удивленно поползли вверх.
— Нет! Гуляет с подружками, — покачала она головой. — А что?
— У меня есть пара бутылок вина. Может, съедим пирог вместе? Заодно расскажу последние новости насчет рынка, — предложил я, чуть склонив голову набок.
Щеки женщины запылали алым пламенем. Она снова закусила нижнюю губу, раздумывая, но через пару секунд все же коротко, будто боясь передумать, кивнула.
— Тогда момент! — я нырнул на кухню, схватил пару стеклянных бутылок, крикнул Чижу, что вернусь позже (не знаю услышал ли он меня вообще), и вышел обратно на лестничную площадку. Люда стояла все там же, слегка растерянная, прижимая бок тарелки к груди. Я добродушно посмотрел на нее.
— Ну что? Веди.
— А? Да! — она быстро закивала и двинулась вверх по лестнице. Я шел за ней, и волей-неволей бросал оценивающие взгляды на ее стройные ноги, на покачивающиеся бедра под тканью легкого платья, на крепкую, хотя и небольшую, попу. Женщина поднималась легко, будто птица, но в движениях чувствовалась капелька неуверенности.
— Секунду! — мы остановились у ее двери, и Люда неуклюже загремела ключами. Она никак не могла их достать и вставить в замок, боясь уронить тарелку. Пальцы дрожали от волнения.
— Я помогу, — сказал я, осторожно забирая блюдо из ее рук. Освобожденная от груза, она быстро и с облегченным выдохом, распахнула дверь.
Через минуту мы уже сидели на ее кухне. Уютное пространство пахло стряпней, сушеными специями и чем-то домашним. Люда суетливо, но с какой-то трогательной тщательностью доставала тарелки и сервиз. Я опустился на стул и наблюдал за ней, за этим легким хаосом ее движений.
— В общем, я поговорил со старшим этих ребят у рынка. Больше они ни тебя, ни кого-либо из тех, кто торгует, не тронут, — сказал я, когда женщина наконец закончила суету и села на стул напротив, так что нас разделял лишь угол небольшого кухонного стола. Она как раз нарезала пирог, сосредоточенно водя ножом.
— А вообще, если вдруг случатся какие-то эксцессы, смело иди на рынок. Там всегда есть два-три бойца моего брата. Военные, — продолжал я, пока женщина клала кусок пирога сначала мне на тарелку, а потом себе. Пирог был горячим, от него поднимался пар, смешиваясь с ароматом вина. Я подхватил бутылку красного, разлил по фужерам, наблюдая, как рубиновые блики играют на стекле. — Но в принципе теперь они должны время от времени контролировать территорию и у входа на рынок.
— Спасибо большое, Слава. Не знаю, чтобы я и делала, если бы не ты с друзьями! — вздохнула женщина, принимая из моих рук фужер. Ее тонкие пальцы на миг коснулись моих. — И брату своему передай благодарность от меня обязательно.
— Передам. Ну а как иначе? Для чего тогда еще нужны мужчины? — я поднял фужер, подвигая его ближе к соседке. — Ну? За прекрасных дам? Точнее, даму. Ты тут одна!
— Скажешь тоже! — Люда снова покраснела, опуская взгляд на стол, но все же чокнулась со мной
