Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак
— Она не моя, — огрызаюсь я. — Она...
— Проблема, — заканчивает за меня Карлович и улыбается. — Да, я понял. Но от этого ничего не меняется. Ты уже ввязался, Марат. Да и легко не будет.
Я молчу. Потому что спорить с Карловичем бесполезно. Он всегда прав. Всегда. И от этого только сильнее сводит скулы. Послать-то хочется от этого не меньше.
— Иди. Они в номере. Мишка уснул у неё на руках, как только я обработал спину, — говорит он устало. — И постарайся не наделать глупостей.
За грудиной снова что-то простреливает. Но я встаю, натягиваю футболку и иду к двери. А на пороге оборачиваюсь:
— Спасибо, старик.
— Не за что, сынок, — усмехается Карлович. — Не за что.
Открываю дверь — и вижу, что Яна лежит на кровати, укрывшись одеялом. Мишка рядом, свернулся калачиком, уткнувшись ей в бок. Дышат ровно. Спят.
Вот только я знаю, что Яна не спит. Слишком напряжена. Слишком настороже.
Закрываю дверь на ключ, подхожу к креслу у окна и сажусь. Вытягиваю ноги, откидываюсь на спинку и смотрю на них.
Хочу поймать её взгляд в темноте номера, но она упорно делает вид, что спит. Ничего, я подожду.
Я умею ждать. Жизнь научила. Да и все круги личного ада, которые мы проходили с Севером, чтобы стать теми, кем мы есть, многое показали в жизни. И я жду сейчас.
Хочется выпить, но это не выход. Голова должна быть трезвой. И для того, чтобы отвлечь себя, достаю мобильный и начинаю искать уже другую инфу — мысль о которой только сейчас пришла в голову.
Почему Яна рванула именно сюда? Могла же где-то в тайге затеряться, но нет. Значит, здесь есть кто-то, кто мог ей помочь.
Проходит час, может, два. Мишка посапывает, а Яна всё ещё напряжена. Но постепенно её дыхание выравнивается. Становится глубже. А ещё через полчаса я замечаю, как её черты лица расслабляются полностью. Она засыпает, а я зависаю на её лице. Кукольное, даже какое-то слишком наивное и до пиздеца красивое.
Мне нужно гнать её! Но вместо этого я встаю. Бесшумно подхожу к кровати. Наклоняюсь над Мишкой и аккуратно беру его на руки. Пацан всхлипывает, но не просыпается. Прижимается ко мне доверчиво, и что-то неприятное сжимается в груди.
Через полчаса будет вертушка, и мне нужно его вывести отсюда. С детьми сильно не побегаешь.
Выношу его из номера. И радуюсь тому, что в коридоре уже стоит уставший Грек и ещё один парниша из охраны. Грек ему однажды жизнь спас. И это сделало его одним из лучших охранников. Даже не так: он один из моих надёжных парней.
— Так, через полчаса будет вертушка Севера. За пацана головой отвечаешь, — говорю я тихо.
Парень кивает, но смотрит на меня вопросительно. И я понимаю, что должен передать мелкого ему, но просто так отдать пятилетнего пацана, который вообще не понимает, что происходит, тоже не вариант.
Наклоняюсь к Мишке, который начинает просыпаться, и тихо говорю:
— Эй, малой. Слушай меня внимательно. Яне сейчас нужна помощь. А я могу ей помочь, только если ты будешь в безопасности. Понимаешь?
Мишка моргает сонными глазами, смотрит на меня испуганно. Но кивает.
— Ты поедешь к моим друзьям. Хорошим людям. Там будет весело. А через две недели я заберу тебя обратно к Яне. Она будет ждать тебя. Обещаю.
— А Яна? — шепчет Мишка, а я улавливаю дрожь в его голосе.
— Яна останется здесь. Я позабочусь о ней, — говорю я твёрдо. — Доверяешь мне?
Мишка смотрит на меня долго. А потом медленно кивает.
— Молодец, — усмехаюсь я и треплю его по волосам. — Всё будет хорошо.
Грек вместе с пареньком уносит Мишку, а я возвращаюсь в номер. Закрываю дверь. Снова сажусь в кресло и смотрю на Яну.
Она, наконец-то, спит по-настоящему. Лицо расслабленное, губы чуть приоткрыты. Красивая. Чертовски красивая. И, сука, опасная.
Карлович прав. Я уже ввязался. И теперь остаётся только один выход — идти до конца. А потом просто выставлю её и пусть катиться. Нахер мне эти проблемы?
В положенное время слышу звук подлетающей вертушки и чувствую, что сейчас будет весело. Но могу просто сидеть и смотреть на неё. На то, как она дышит. На то, как иногда вздрагивает во сне. На то, как сжимает пальцы в кулаки, будто даже во сне готова драться.
«Кто же ты такая, Яна Мамонтова? И какого хрена ты сделала со мной?»
Но стоит вертушке взлететь, как мне приходит сообщение от Грека, что посылка отправилась к адресату, — и Яна просыпается.
Она резко открывает глаза, оглядывается. Я понимаю, что Яна ищет Мишку. А от того, что не находит его, её начинает потряхивать.
И тут она вскакивает с кровати так резко, что я едва успеваю подняться из кресла.
— Где он?! — кричит она, и в её голосе паника. — Где Мишка?!
— Спокойно, — говорю я ровно, но она уже летит ко мне.
— Где он, ублюдок?! Что ты сделал?! — бьёт меня в грудь отлично поставленным ударом, да так, что другого бы сложило пополам.
Хватаю её за запястья. Разворачиваю и прижимаю спиной к себе. Она извивается, пытается вырваться, но я держу крепко.
— Он в безопасности, — говорю ей на ухо. — Слышишь? В безопасности. Его увезли к людям, которым я доверяю. Его не тронут. Он будет цел.
— Ты... ты... — она задыхается от злости и страха.
Я чувствую её дрожь и беспомощность. И тут же в башке простреливает мысль, что любая баба будет беспомощна, если у неё на руках ребёнок.
— Ты должна сказать спасибо, — злюсь я. — Или тебе по кайфу таскать пацана по горах, где неизвестно, выживешь ты сама или нет? Отличный подарок сестрёнке, не находишь? — бью словами, и Яна вздрагивает, как от удара. — О нём позаботятся. Через две недели он вернётся. Живой и здоровый. А мы пока решим проблемы, которые ты притащила сюда своей тощей задницей!
— Я тебя убью, — шипит она сквозь зубы. — Клянусь, я тебя убью!
— Попробуй, — усмехаюсь я.
Она снова пытается вырваться, но я не отпускаю. И тут понимаю — она плачет. Беззвучно. Слезы катятся
