Ателье на Петроградской для опального дракона - Камелия Найт
— Я еду к Сергею.
— Сейчас почти полночь.
— Он не спит.
— Откуда вы знаете?
— Я бы не спал.
Спорить бесполезно. Я распечатываю протокол, вкладываю в папку и протягиваю ему.
— Это копия. Не теряйте.
— Вы говорите со мной как со школьником.
— Со школьниками легче. Они хотя бы боятся учителя труда.
Роман берёт папку. Возле двери задерживается.
— Спасибо за пальто, Вера.
Он впервые называет меня по имени.
И уходит прежде, чем я успеваю сделать вид, будто ничего не почувствовала.
Утром Сергей звонит в семь пятнадцать.
— Ланская, доброе утро. Простите. Нам нужна ваша подпись под объяснением: откуда взялся первый образец и почему вы его отделили.
— Роман привёз вам протокол?
— В двенадцать минут первого. Очень бережно хранил вашу папку.
Я прижимаю прохладный телефон к щеке и зачем-то улыбаюсь.
— Буду через час.
В службе нас проводят не на склад, а в маленькую комнату с длинным столом. На нём уже лежат пакеты, бланки и три куртки. Олег Никитин ходит от шкафа к шкафу, громко жалуясь, что из-за ночного звонка Сергея ему пришлось поднять половину архива.
— И правильно, — отвечает Сергей. — Зато сегодня всё делаем как положено.
Рядом сидит женщина из испытательной лаборатории. Представляется Мариной Беловой, проверяет номера на пакетах и просит меня ещё раз рассказать, почему я заподозрила замену.
Я показываю разницу в нитях, жёсткость обгоревшего края и старую запись. Марина не кивает из вежливости, а берёт лупу, долго рассматривает оба кусочка и только потом говорит:
— Вот дайте мне их вслепую, я ещё поспорю, где какой, — признаётся Марина. — Сухими почти одинаковые.
— А если намочить? — спрашивает Сергей.
— Тогда ваш подозрительный кусок уже ведёт себя хуже. Только вчера его принесла частная заказчица, — Марина кивает на меня. — Для официального вывода я должна получить образец от службы. И сравнить с тем, который вы когда-то утверждали.
— В архиве лежал запечатанный отрез, — говорит Никитин. — Если архивариус опять не засунул его в коробку с сапогами, найдём.
— Он правда хранит ткань с сапогами? — не выдерживаю я.
— После последнего переезда я ничему не удивлюсь.
Сергей выкладывает две куртки: вчерашнюю списанную и новую со склада. У новой другой изготовитель, на этикетке дата — четыре месяца назад.
Марина натягивает перчатки. Никитин берёт маленький нож, но женщина тут же хлопает его по запястью.
— Сначала номер запишите. И время. И кто стоит в комнате.
— Марина Павловна, я это делал, когда вы ещё в школе учились.
— Поэтому должны помнить.
Они ворчат друг на друга, заполняют бланк и только потом вскрывают отмеченный участок шва. Я слежу за этим и наконец позволяю себе выдохнуть. Теперь всё держится не на моей памяти. Есть чужие подписи, пакеты, номера. И люди, которые лично ответят за результат.
Роман стоит у стены. На нём вчерашнее парадное пальто.
— Вы так и не переодевались? — тихо спрашиваю я.
— Переодевался. Утром снова надел.
— Зачем?
— Удобное.
Глупое тёплое удовольствие поднимается откуда-то из живота. Я прячу его за деловым видом.
— Сегодня всё равно понадобится примерка. Я внесла последние изменения в выкройку.
— Во сколько?
— После трёх.
— Буду.
Марина заканчивает упаковку. Списанный комплект, новая складская куртка и мой старый образец отправляются в лабораторию. Роман расписывается за передачу своей повреждённой формы службе. С этого момента она снова официальное доказательство.
Когда мы выходим в коридор, Сергей догоняет нас.
— Пока никому ничего не говорим, — предупреждает он. — Одного предварительного результата мало. Паника сейчас оставит людей вообще без снаряжения.
— А если опасная партия в выдаче? — спрашивает Роман.
— Начали сверять номера. Подозрительные комплекты временно отложим под предлогом обычного осмотра. Но снять всё подряд я не могу. Сегодня три выезда, и на одном без драконов никак.
Роман шагает к нему ближе.
— Если хоть один человек пострадает…
— Я командую этой группой, — жёстко перебивает Сергей. — И отвечаю за неё сейчас. Ты хотел, чтобы я включился? Я включился. Не стой над душой и не делай из меня мальчика, которого оставил вместо себя.
Роман отступает. Лицо закрывается, однако спорить он не продолжает.
— Сообщи, если понадобится помощь.
— Сообщу.
Мы выходим из здания вместе. На ступенях Роман останавливается.
— Вы слышали? — спрашивает он.
— Что именно?
— Я не стал командовать.
— Слышала. Хотите похвалу?
— Да.
Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит ли. В светлых глазах впервые появляется совершенно человеческое, почти мальчишеское ожидание.
— Молодец, Роман.
Он улыбается. По-настоящему. И я на секунду забываю, что собиралась ехать в мастерскую и работать.
На примерку он приходит без опоздания.
Я подготовила почти готовый повседневный жакет — уже из хорошей тёмной ткани, с нормальной подкладкой. Роман сам снимает пальто и не ждёт отдельной просьбы, чтобы встать к зеркалу.
— Можно? — спрашиваю я перед тем, как расстегнуть ему ворот.
— Можно.
Чешуя сегодня лежит ниже, но плечо воспалено после бессонной ночи. Кожа вокруг старых рубцов горячее. Я провожу пальцами вдоль шва, проверяя запас.
Роман не шарахается. Только следит за мной в зеркале.
— Поднимите руку.
Локоть идёт до груди и останавливается.
— Тут тянет, — говорит он сам и показывает под мышкой.
Я почти радуюсь сильнее, чем при первом удачном жакете.
— Хорошо.
— Хорошо, что тянет?
— Хорошо, что вы сказали до того, как порвали шов и плечо.
Он фыркает. Я распарываю три стежка, освобождаю складку и снова прошу поднять руку. Теперь ткань идёт следом за движением.
— Так?
— Лучше.
Чтобы проверить спину, приходится встать совсем близко. Моя ладонь ложится между его лопатками, пальцы проходят по краю чешуи к шее. Роман медленно выдыхает. Его кожа горячая, под ней перекатываются напряжённые мышцы.
Мне нужно думать о шве.
Очень нужно.
Вместо этого я чувствую запах его кожи, тепло огромного тела и то, как он смотрит на меня в зеркало. Близость уже не пугает его. Кажется, теперь она пугает меня.
— Вера.
— Что?
— Вы уже проверили воротник.
Я отдёргиваю руку.
— Проверяла ещё раз.
— Конечно.
Уголок его рта поднимается. Я хватаю мел и делаю совершенно ненужную отметку на рукаве.
Телефон звонит очень вовремя.
Сергей говорит быстро, без приветствия:
— Пришли первые сведения по новой складской куртке. Белова ещё не дала заключение, но материал отличается от старого утверждённого образца.
— Того, который сейчас выдают? — переспрашиваю я.
— Да.
Я смотрю на Романа. Он уже понял по моему лицу.
— То есть дело не только в старой партии? — спрашиваю я.
— Похоже, нет. Новая куртка тоже вызывает вопросы.
Вчера мы боялись, что опасная ткань могла остаться у нескольких спасателей.
Теперь она лежит на складе
