Пышка-ассистентка, которую он потерял - Виолетта Весна
Демьян листал молча.
— Кто рекомендовал подрядчика?
— Финансовый блок.
— Грановский?
— В письме стоит подпись его заместителя. Но сам Кирилл Павлович был в копии.
— Это нормально.
— Да. Отдельно — нормально.
Он посмотрел на меня внимательнее.
— А вместе?
Я медленно выдохнула.
— Вместе выглядит так, будто подрядчика ввели в сделку поздно, быстро согласовали, дали выгодный аванс и закрыли правку общим доступом, чтобы потом было сложно понять, кто именно внес изменения.
Демьян откинулся в кресле.
Я замолчала.
Это был опасный момент. Я знала его. Если сказать слишком много — он услышит эмоцию. Если слишком мало — решит, что я просто нервничаю из-за Кирилла. Надо было стоять ровно посередине, как на тонком льду: не бежать, не останавливаться.
— Документально это подтверждается? — спросил он.
— Частично. Даты есть. Цепочка писем есть. По доступу нужно официально запросить журнал входов.
— Запросите.
Я чуть не ответила сразу “хорошо”. Рабочая привычка.
Но остановилась.
— От моего имени?
— От моего.
Сердце ударило сильнее.
Это было важно. Очень.
Запрос от моего имени можно было потом назвать самодеятельностью. Запрос от имени Демьяна — распоряжение генерального директора. Совсем другой вес. Совсем другая защита.
— Хорошо, — сказала я тише.
Он заметил.
— Вы думали, я отправлю вас разбираться одну?
Я подняла взгляд.
Сказать правду?
Раз уж день такой, что я с утра отказывала его отцу, почти обвиняла финансового директора и обсуждала подделку подписи, можно было и правду.
— Я не знала.
Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то острое.
— Почему?
— Потому что вы пока не знаете, верить мне или процедуре.
Он молчал.
Я пожалела сразу. Не потому, что это было неправдой. Потому что правда в кабинете начальника всегда звучит громче, чем планируешь.
Демьян положил папку на стол.
— Процедура существует не для того, чтобы вам не верить.
— Но ею очень удобно не верить.
Он резко поднял глаза.
Я замолчала.
В кабинете стало тихо. За окном уже темнело. Свет города отражался в стекле, и я видела нас двоих: его за большим столом, меня напротив. Между нами — папка, которую я принесла не полностью.
— Вы что-то не договариваете, — сказал Демьян.
Я почувствовала, как кровь прилила к лицу.
— Я принесла то, что касается текущей сделки.
— Это не ответ.
— Пока у меня нет проверенных данных по остальному.
— По чему остальному?
Вот она. Дверь.
Можно было открыть.
Можно было сказать про “Заречный”. Про отца. Про Малинина. Про старую подпись и новый скан. Про то, что моя осторожность не каприз, а память, которую десять лет никто не хотел слушать.
Я представила, как произношу: “Мой отец был связан с похожим проектом”. И как Демьян смотрит уже не на документы, а на меня. Не как на ассистентку, а как на человека с личным мотивом.
Личный мотив в таких делах убивает доверие быстрее, чем ошибка в таблице.
— По подрядчику, — сказала я. — Я хочу проверить его старые связи.
Демьян смотрел долго.
Я выдержала.
Почти.
Потом он взял ручку и написал на стикере два слова: “Журнал доступов”. Подвинул ко мне.
— Запросите от моего имени. Копию мне и Марцел... — Он остановился, поморщился. — Нет. Таисия Северова у вас юрист?
Я дернулась.
— Что?
— Вы говорили как-то, что ваша знакомая работает в правовом консалтинге. Северова?
Меня будто застали за чем-то личным, хотя я сама когда-то упоминала Таисию в разговоре. Года два назад. Мельком. Когда она помогала одной сотруднице с декретными выплатами, а я просила Демьяна не давить на отдел кадров.
Он запомнил.
Конечно, запомнил.
Не то, что я не ужинала. Не то, что Эвелина унизила меня словом “полезная”. Но фамилию юриста, которая однажды мелькнула в рабочем контексте, запомнил.
— Да, — сказала я осторожно. — Но она не имеет отношения к компании.
— Пока не подключайте ее.
Я выпрямилась.
— Это распоряжение?
— Это просьба.
От Демьяна Волкова слово “просьба” звучало почти странно.
— Почему?
— Потому что если информация выйдет наружу раньше времени, Грановский поймет, что мы проверяем не только банк. И начнет чистить следы.
“Мы”.
Он сказал “мы”.
Мне нельзя было радоваться. Я слишком хорошо знала цену таким маленьким словам.
Но внутри что-то все равно дрогнуло.
— Хорошо, — сказала я. — Я не буду передавать ей документы.
— Вы уже передавали?
— Нет.
— Но обсуждали.
Не вопрос.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Демьян Александрович, я обсуждаю со своей подругой то, что касается моей безопасности. Без документов, без сумм, без имен, если это нарушает регламент. Но если у меня есть ощущение, что меня могут сделать крайней, я не буду ждать, пока это случится, только потому что так удобнее компании.
Он не перебил.
И это было хуже, чем если бы перебил. Приходилось слышать собственные слова до конца.
— Вы считаете, компания может сделать вас крайней? — спросил он.
Я хотела сказать: “Компания — нет. Люди — да”.
Но в этот момент дверь кабинета открылась.
Без стука.
Кирилл Грановский вошел с папкой в руке и вежливой улыбкой, которую я уже начинала ненавидеть физически.
— Прошу прощения, Демьян Александрович. Дверь была приоткрыта. Мне сказали, вы еще у себя.
Я резко встала.
Папка с документами лежала на столе между мной и Демьяном. Стикер “Журнал доступов” был повернут к Кириллу желтой стороной, но текст он, кажется, не успел увидеть. Или успел. С такими людьми никогда нельзя было понять.
Демьян накрыл стикер ладонью.
Маленькое движение.
Быстрое.
Почти незаметное.
Но я увидела.
И Кирилл тоже.
— Что-то срочное? — спросил Демьян.
— Да. По “СеверСтрой Консалт”. Я хотел бы закрыть вопрос до завтрашнего подписания.
Я почувствовала, как внутри похолодело.
— Какой именно вопрос? — спросила я раньше, чем успела вспомнить, что меня никто не спрашивал.
Кирилл медленно повернулся ко мне.
— Мила Сергеевна, насколько я понимаю, ваш рабочий день уже закончился.
— Я останусь, — сказал Демьян.
Не я.
Он.
Кирилл улыбнулся чуть шире.
— Разумеется. Просто вопрос финансовый.
— Орлова в курсе пакета, — сказал Демьян. — Говорите.
Если бы я была умнее, я бы не позволила себе ничего почувствовать.
Но я почувствовала.
Не радость. Нет. Скорее странную усталую благодарность, от которой стало неловко. Он не сделал ничего героического. Просто оставил меня в комнате, где решали вопрос по документам, которые я нашла.
Но иногда право остаться за столом похоже на защиту.
Кирилл положил папку перед Демьяном.
— Мы получили подтверждение от подрядчика. Возникла небольшая техническая неточность в старой карточке компании. Они сменили директора, а в одном из приложений подтянулась прежняя подпись из шаблона.
Я медленно повернула голову.
— Из шаблона?
— Да.
Он сказал это спокойно. Слишком спокойно.
— Подпись директора подтянулась из шаблона? — уточнила я.
Кирилл посмотрел на меня, как смотрят на ребенка, который вмешался во взрослый разговор.
— В крупных пакетах документов такое случается. Старые формы, автоматизация, человеческий фактор.
— Подпись не может “случайно подтянуться” в финальную версию договора, — сказала я.
— Если бы вы работали не только с календарем, но и с финансовыми
