Турнир академии. Гонки на небесных лодках - Алекс Го
Перед юным господином на каменных ступенях, скорчившись, лежал парнишка-слуга в простой одежде. Он пытался подняться, но ноги отказывались слушаться, и каждый раз он снова оседал на землю, дрожа от перенапряжения. Беловолосый аристократ тыкал его носком расшитого сапога, не столько пиная, сколько поддевая, словно пытаясь перевернуть жука, упавшего на спину.
— Хватит притворяться! — шипел он, и его тонкие ноздри раздувались от гнева. — Ты просто слишком ленивый! Вставай немедленно! Ты позоришь меня перед всей академией!
Слуга что-то невнятно прохрипел в ответ, пытаясь поднять руку, но сил не хватило даже на это. Серый вспомнил, как сам умер от переутомления, и не смог пройти мимо. Он слишком хорошо знал, каково это, когда тело отказывает, а тебя продолжают пинать — пусть и не ногами, а требованиями, сроками, обязательствами.
— Он на самом деле может умереть от усталости, — сказал Серый, останавливаясь в паре шагов.
Беловолосый резко обернулся, и его кошачьи глаза — небесно-голубые, с вертикальным зрачком — уставились на Серого с надменным удивлением.
— Что?
— Я говорю, если продолжать его так гнать, он может умереть, — спокойно повторил Серый. — И что ты будешь делать с трупом?
Беловолосый на мгновение опешил. Его уши прижались к голове — инстинктивная реакция на неожиданность — но быстро вернулись в прежнее положение.
— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь⁈ — голос его зазвенел от возмущения.
— Понятия не имею, — Серый пожал плечами, обошел застывшего аристократа и продолжил подъем. — Но кем бы ты ни был, вряд ли твоей репутации пойдет на пользу, если ты в первый же день у всех на виду замучишь слугу до смерти.
Сяо Хэй высунул голову и уставился на беловолосого с явным кошачьим презрением.
Серый успел сделать шагов двадцать, когда сзади раздался возмущенный голос:
— А ну стой!
Белый пушистый злой
За спиной раздались быстрые шаги. Серый вздохнул и обернулся, мысленно готовясь к конфронтации, а хвост сам собой распушился — жест напряжения, который он еще не научился полностью контролировать.
— Я — Бай Юньфэн. Второй сын наместника Бая.
Беловолосый юноша нагнал его и теперь всем своим видом демонстрировал оскорбленное достоинство. Его небесно-голубые глаза с вертикальными зрачками гневно сверкали, а пушистый белый хвост хлестал по каменным ступеням. Однако в его позе не было желания перейти к драке. Все же он был образованным избалованным аристократом, а не гопником из подворотни, готовым чуть что пустить в ход кулаки.
— Рад за тебя, — Серый не стал добавлять «но не от всего сердца», шутку из другого мира тут могли не оценить, поэтому просто представился. — А я Шэнь Ливэй из семьи Шэнь, что в Аньнине.
— Как ты смеешь вмешиваться в мои дела⁈
Серый уже успел бегло оценить ситуацию. Этот Бай Юньфэн явно хотел выразить свое недовольство, но не в драке, а словами. Надо было отвлечь его и заболтать, чтобы он и думать забыл, зачем вообще его окликнул. Это было как раз по части попаданца, не зря же он был мастером переговоров в прошлой жизни.
— Я не вмешивался, я мимо прошел. Но мне показалось, что ты не веришь, будто люди действительно могут умереть от переутомления. Вот я тебе и сказал.
— А тебя что, жизнь каждого встречного заботит?
Серый и правда на миг задумался над вопросом. Он как-то не привык анализировать подобные вещи, они были естественны, как дыхание. В его прошлом мире, при всех его недостатках, идея ценности человеческой жизни внушалась с детства. Да и вообще — ценность любой жизни, не только человеческой. Некоторые вон даже деревья бросались спасать, не говоря уже о животных. Конечно, на практике все было сложнее, и люди частенько закрывали глаза на чужие страдания, но базовые законы вроде «не убей» были известны всем.
— Да, заботит, — ответил он после короткой паузы. — Не то чтобы я кидался спасать каждого встречного, рискуя собственной жизнью. Но если я вижу, что могу кому-то помочь, и это не требует от меня невозможного — я помогу.
— Что за чушь! — беловолосый фыркнул, но в его голосе появились нотки не столько гнева, сколько искреннего удивления. — Ты себя богиней милосердия Гуаньинь возомнил?
— На самом деле это довольно приятно — спасать людей. Да и животных тоже. Сам как-нибудь попробуй. В такие моменты прямо чувствуешь, как карма становится чище. Да и ощущать себя героем — тоже весьма вдохновляющее чувство. А вообще, желание помогать другим заложено в нас самой природой.
Беловолосый посмотрел на него как на сумасшедшего. Он впервые в жизни слышал такую несусветную глупость, да еще и высказанную с претензией на научность.
А Серый между тем решил развить успех. Язык у него всегда был подвешен неплохо, а почесать его в свое удовольствие после долгого молчания было даже приятно. Он в прошлой жизни любил порассуждать о политике, литературе, социологии, и даже психологии, так что неплохо во всем этом разбирался. Во время корпоративных застолий подобные темы всегда заходили на ура.
— Взаимопомощь — основа выживания нашего вида, — начал он и двинулся вперед, чтобы не терять время. — Мы — существа социальные. Если бы наши предки не поддерживали друг друга, не делились едой, не выхаживали больных и слабых, мы бы просто вымерли. Взаимовыручка — это то, что помогло нам создать цивилизацию, ну еще и ловкие пальцы на передних конечностях свою роль сыграли, хотя и в меньшей степени. В одиночку в этом мире не выжить, даже если ты самый сильный и быстрый. Слаженная группа всегда победит одиночку.
Бай Юньфэн ни разу в жизни не сталкивался с кем-то, кто читал бы лекции с таким пылом. Хоть он и находил предмет разговора нелепым, но, заслушавшись, невольно двинулся следом.
— Способность к эмпатии и желание помочь другим — это не слабость, а наше эволюционное преимущество, — тем временем вдохновенно вещал Серый. — Те, кто умели договариваться и поддерживать сородичей, оставляли больше потомства. Те, кто плевал на всех, кроме себя, чаще погибали в одиночку от клыков хищника или от голода и холода. Поэтому помогать другим — это не глупость. Это признак того, что твой мозг работает правильно, с точки зрения эволюции.
— Нелепость! — беловолосый не выдержал и
