После развода густеет запах роз - Хлоя Минт
Но я тут же отогнал эту мысль, как назойливую муху. Нет. Просто старые трубы. Просто очередной идиот-сантехник, который не умеет перекрывать стояки. Я не верил в судьбу. Я верил только в себя.
~***~
Тамара.
Пётр был прав: отвлечение сработало. Уже на следующий день после потопа в поместье Виктора я сидела в небольшом кафе на окраине Москвы, напротив мужчины лет сорока с уставшим лицом и бегающими глазами. Он был одет в джинсы и невзрачную куртку, но я знала, что под ней – пояс с кобурой. Охранник из дома Виктора, Стас. Когда-то он подвозил меня до салона красоты, когда Виктор был занят. Теперь он нервно крутил в пальцах телефон и поглядывал на меня так, будто я собиралась его арестовать.
– Станислав, – произнесла я мягко, кладя на стол конверт. – Здесь половина. Остальное получишь после того, как я увижу запись.
Он покосился на конверт, облизал губы.
– Тамара Владимировна, вы же понимаете, если он узнает...
– Не узнает, – перебила я с уверенностью. – Ты просто скопируешь файл и удалишь следы. Никто не пострадает. А если захочешь уволиться – я помогу с рекомендацией.
Стас выдохнул, забрал конверт и сунул его во внутренний карман.
– Завтра, – сказал он. – В это же время. Здесь же.
Я кивнула. Он ушёл, а я ещё долго сидела, глядя в чашку с остывшим капучино, и чувствовала, как внутри дрожит невидимая струна. Получится. Должно получиться.
С секретаршей Виктора вышло сложнее. Звали её Лера, и она была из тех, кто строит карьеру через чужую постель, но при этом мечтает о большем. Я позвонила ей сама, когда уже село солнце. Голос её был холодным, но я уловила в нём нотки любопытства.
– Лера, – сказала я без предисловий. – Мне нужны документы по жилому комплексу на Дмитровском шоссе. И переписка с подрядчиком. Ты знаешь, о чём я.
Она молчала. Потом тихо рассмеялась.
– А вы не боитесь, Тамара Владимировна, что я расскажу Виктору Андреевичу?
– Боишься, – поправила я. – Потому что если расскажешь, то он узнает и о твоих маленьких махинациях с откатами. Я же помню, как ты «путала» счета на корпоративах. Или ты думала, я не замечала?
В трубке снова повисла тишина. На этот раз тяжёлая, как свинец.
– Чего вы хотите? – спросила она наконец, уже без смеха.
– Встретимся. Я скажу, что мне нужно. И заплачу. Ты же любишь, когда тебе платят.
Мы договорились. Я отложила телефон и выдохнула, чувствуя, как внутри разливается странное, горькое удовлетворение.
Глава 17
Глава 17
Глава 17
Тамара.
Я смотрела на конверт, лежащий на столе, и не могла сдержать лёгкой, почти хищной улыбки. Повестка. Та самая бумага, от которой у людей обычно портится настроение, а у меня, наоборот, внутри поднималась волна холодного, злого торжества. Виктор думал, что я испугаюсь, что буду прятаться на даче и умолять его о пощаде. А я вместо этого пошла в атаку. И теперь он получит то, чего заслуживает, – публичный, громкий, скандальный развод, который выставит его перед всеми такими, каким он был на самом деле.
Я оделась с особым вниманием. Тёмно-синий костюм, строгий, но с изюминкой – шёлковая блуза с тонким кружевным шарфом. Чёрные кудри собрала в низкий узел, оставив несколько завитков у висков. Я хотела выглядеть не просто хорошо, а убийственно. Чтобы Виктор, если он рискнёт явиться, запомнил этот день. Запомнил, кого он потерял.
Пётр ждал меня у ворот. Зелёный фургон был тщательно вымыт, и я невольно усмехнулась: он готовился, как к свиданию. Когда я вышла, он шагнул навстречу, оглядел меня с ног до головы, и в его серых глазах мелькнуло откровенное восхищение.
– Ты выглядишь... – он запнулся, подбирая слово, – как женщина, которая выиграла ещё до начала.
Я улыбнулась, поправила шарф.
– Пока не выиграла.
Мы сели в фургон. Я смотрела в окно, наблюдая, как проплывают знакомые, но уже такие родные пейзажи: старый колодец, покосившийся забор соседа, пыльная дорога, убегающая к трассе. Внутри было спокойно. Даже хорошо. Рядом сидел человек, который верил в меня, и эта вера придавала сил.
У здания суда Пётр остановил машину, но не заглушил мотор. Повернулся ко мне, и я увидела, что он волнуется.
– Я подожду здесь, – сказал он. – Столько, сколько нужно. А потом... если ты захочешь...
Он осёкся, потёр затылок, и я едва сдержала улыбку.
– Ну? – подтолкнула я его.
– Я бы хотел подарить тебе наше первое свидание, – выпалил он, краснея до корней волос. – По-настоящему. Не чай на веранде. А так, чтобы ты оделась красиво, а я приехал с цветами. Ну, как положено.
Я рассмеялась – легко, от души, и от этого смеха с плеч будто свалился последний камень.
– Пётр, – сказала я, качая головой, – тебе точно тридцать? Иногда мне кажется, что двадцать.
Он смутился ещё сильнее, румянец тронул даже шею.
– Я просто хочу, чтобы ты почувствовала...
Я не дала ему договорить. Подалась вперёд и быстро, но нежно поцеловала его в щёку, у самого уголка губ. Он замер, глядя на меня широко распахнутыми глазами.
– Мне нравится, – прошептала я, отстраняясь. – Очень нравится.
Он выдохнул, его губы дрогнули в улыбке – смущённой, но счастливой.
– Тогда удачи тебе там, – сказал он. – И помни: я рядом.
Я кивнула, поправила причёску и вышла из машины. Здание суда встретило меня прохладой и гулом голосов.
~***~
Судья, немолодая женщина с усталыми, но цепкими глазами, уже сидела за столом, перебирая бумаги. Секретарь монотонно зачитывала какие-то вводные, но я не вслушивалась. Я смотрела на Виктора.
Он сидел напротив, в идеально сшитом костюме, который теперь выглядел так, будто его обладатель слегка переоценил свои силы. Виктор был бледен, под глазами залегли тени – потоп в поместье явно не пошёл ему на пользу. Рядом с ним суетился адвокат, что-то нашёптывая ему, но мой бывший муж лишь раздражённо отмахивался. Когда наши взгляды встретились, я улыбнулась уголками губ. Он не ответил. Только желваки снова заходили на скулах.
– Стороны готовы? – спросила судья, и я кивнула, выпрямившись.
Первым выступал мой адвокат. Он говорил спокойно, без лишней театральности, но каждое его слово
