Развод. Ты мне должна - Маргарита Дюжева

Стараясь не обращать внимания на болезненную пустоту внутри, я нашла небольшой блокнотик, взяла ручку и, сев за стол, написала.

План по изменению себя.

Подчеркнула. Потом второй раз. Подумала и добавила волнистую линию для красоты.

Пункт первый. Подстричься. Покраситься.

Пункт второй…

Ручка замерла, потому что я не знала, что писать дальше. В голове крутилась какая-то пафосная фигня типа: начать новую жизнь, заняться саморазвитием, посмотреть мир.

Сплошная абстракция, которая не имеет никакого отношения к реальности.

Если я хочу реально удержаться на плаву, то нужно что-то конкретное, осязаемое. Что-то, что я могу сделать сразу, или начать делать сразу.

Это муж у меня специалист по наполеоновским планам — накупить акций, стать миллионером, перетрахать всех молодых телок в зоне видимости…

Тьфу. Не думать об этом. Просто не думать. Это его жизнь, а мне свою спасать надо.

Может похудеть? Слишком размыто. Не пойдет.

Мне больше не для кого торопиться, некому готовить первое, второе и компот. Повкуснее, пожирнее, и чтобы до отвала. Может, пора подумать, чего хочется мне самой:

Пункт второй: следить за питанием.

Пункт третий: купить абонемент в спортивный зал.

Да. Это я могу сделать.

Четвертый? Наверное, выкинуть все старое из шкафов. Все эти кофточки, которые когда-то были к лицу, но потеряли товарный вид. На улицу уже не наденешь, но для дома вполне подходит. Старое постельное белье, на котором уже не спишь, но бережешь, потому что вдруг когда-нибудь потребуются тряпки. Трусы с бахромой возле резинки, разномастная посуда из которой невкусно есть, какие-то коробки, в которых хранятся коробки.

Все туда же — в утиль, следом за разрушенной жизнь.

Что еще? Нужен пятый пункт. Что-то для души.

Может, прогулки? Смогу ли я каждый день, хотя бы полчаса просто гулять? Не знаю, не пробовала. Но хочу попробовать.

Поэтому пусть будут прогулки.

Наверное, я занималась фигней, но это помогало отвлечься и успокоиться. И к тому моменту, как муж все-таки появился на пороге дома, я уже могла держать себя в руках.

Его приход ожидаемо начался с нападения. С той самой пассивной агрессии, которую я раньше предпочитала не замечать, но которая была изо дня в день.

— Надеюсь, ты уже в адеквате? — с порога заявил он, окатив меня холодным равнодушием, — не хочу слушать истерики.

Нет, Мишенька. Истерик не будет. Слезы и чувства — это слишком интимные вещи, чтобы показывать их посторонним людям, плюющим в душу.

— В полном адеквате, — бесцветно сказала я и ушла на кухню.

Он за мной. И по привычке взгляд на плиту в поисках жратвы.

Ладно хоть ничего не вякнул по этому поводу, хватило мозгов понять, что в этом доме его больше никто обслуживать не собирается. Никаких безлимитных подходов к столу, никаких выглаженных до хруста рубашек, никакого «Мишенька, чего ты хочеш?».

Мне теперь похрен, чего он хочет. А ему похрен на меня. Такое вот новое фазовое равновесие.

— Садись, поговорим, — он сел за стол и кивком указал на стул напротив себя.

Я тоже села, чувствуя, как неприятно колет лицо от его пристального взгляда.

Я больше не чувствовала себя рядом с ним в безопасности, не чувствовала спокойствия, комфорта. За считанные дни он стал чужим.

А может и раньше был таким, просто я не замечала?

— Говори. Я слушаю, — ночные завывания не прошли бесследно, мой голос звучал хрипло и надломлено.

— Давай сразу проясним такой момент. Я все решил, поэтому не трать время на уговоры. Это ничего не изменит.

Последнее, чего бы мне хотелось в этой жизни это унижаться, уговаривая его остаться.

— Да я и не собиралась, Миш.

Кажется, он не ожидал таких слов, потому что брови удивленно дрогнули и поднялись:

— Это радует.

А я всегда тебя, сука, радовала, если ты этого не помнишь.

— Значит, можем перейти к обсуждению технических моментов.

Значит вот как это называется? Обсуждение технических моментов? Цинично и без сантиментов.

— Можем.

— Ты сама понимаешь, что бизнес всегда держался только на мне, — сказал он и вскинул руку, прерывая возражения, которые, по его мнению, должны были последовать, — поэтому при разводе даже не смотри в эту сторону. Поняла? Никакого дележа акций, активов и прочего НЕ-БУ-ДЕТ.

Последнее слово по слогам, наверное, для того, чтобы бестолковая булка с корицей уж точно поняла, что до нее хотят донести.

Я молча слушала дальше.

— Квартира эта остается тебе, — сказал благодетель, но тут я сочла своим долгом кое-что напомнить:

— Это квартира моих родителей, которую они мне отписали еще до нашего брака.

Он поморщился, как будто услышал несусветную чушь, но оставил мое замечание без ответа.

— Так же считаю справедливым, что машина останется у меня. Мне каждый день надо ездить по делам, а у тебя работа в трех шагах. Можно и дойти. Заодно прогуляешься.

Я кивнула.

Прогулки — пятый пункт моего плана по восстановлению потерянной себя.

Муж, воодушевленный тем, что переговоры пока проходили без сучка и задоринки ринулся дальше:

— Я могу отдать тебе дачу.

О да, восемь соток вечной травы и щитовой домик, с текущей крышей — то, что нужно для никому ненужной разведенки.

— По-моему неплохо, учитывая, что ты в нее ни копейки не вложила.

О том, сколько там было вложено моего времени и труда Михаил предпочел забыть.

— Что касается счетов… У меня сейчас крупный инвестиционный проект, поэтому денег нет. И дальше я планирую вкладываться в расширение бизнеса, поэтому сама понимаешь… — он развел руками, — тут тебе претендовать особо не на что.

— Понимаю.

И без меня претендентки имеются. Те, которым нужнее, потому что они молодые, хотят всего и сразу.

— Конечно, я не оставлю тебя без средств к существованию. Мои юристы посчитают какую сумму я должен выделить, с учетом МРОТ по региону.

— МРОТ? — переспросила я, едва сдерживаясь от смеха.

Это реально смешно. Жутко, мерзко, но смешно.

МРО-О-О-ОТ. Твою мать, куда я попала…

— Конечно, — он кивнул, ничуть не сомневаясь в рациональности и справедливости своего решения, — ты же все равно будешь работать. Так что в сумме получится нормально. Тем более тебе одной много и не надо.

Чем дольше я слушала его размеренные речи, тем очевиднее становилось, что мне суждено выйти из этого брака с голой жопой, прикрытой фиговым листочком и благодарностью перед этим великим человеком, что не оставил без крох на пропитание.

— Миша,