Тарья берёт своё - Анна Ледова
В Самарово вся жизнь была с опозданием на добрых два десятка лет.
Да та же одежда. По первости мне казалось, что несколько задержавшаяся с начала XX века мода на длинные глухие платья объяснялась отсутствием войн и революций в тот же период. Не было волны эмансипации на рубеже веков, не случилось дефицита тканей, вызванного военным положением, из-за которого в моей реальности женщины обнажили ноги и предпочли красоте практичность. Оказалось, что нет. В тех же запоздавших журналах столичные девицы уже вовсю щеголяли в юбках по колено и брюках. А у Барятинских просто не было лишних денег на то, чтобы следовать новым веяниям.
Я донашивала платья за старшими девочками, но даже обласканным младшим княжнам и княжичам редко шили новое. Просто им доставались ещё вполне пригодные для ношения вещи, мне же — то, что уже нельзя было подлатать, обновить, перелицевать. Ещё не на тряпки, но «нормальному» ребёнку в таком даже при своих ходить уже стыдно.
Однажды Тарья впала в натуральную истерику и вцепилась в старые штаны Володи, что няньки собирались отдать младшим мальчикам. С выбором Тарьи, если честно, я была согласна. Мне очень не хватало удобных джинсов, но и шерстяные штаны — тоже неплохо.
Никто и слова не сказал. Инородка же, что с меня взять. Ну, хочется ей носить старую гимназическую форму — брюки и китель, и пусть.
В фамильном особняке Барятинских, который Тарье до сих пор казался небесным дворцом Нуми-Торума, я теперь ясно видела скрипящую полами и насквозь продуваемую развалину.
У Михаила Всеволодовича всё глубже залегали складки на лбу и у поджатого рта, он осунулся и заметно постарел. Роман стал увлекаться выпивкой. Отец вопреки гласу предков и приказу брата до сих пор меня не признавал. Лишь раз, когда мальчишки во дворе дразнили меня «полукровкой» и «подкидышем», он выдал обоим по звонкой оплеухе. Не за то, что дразнили. А за то, что делали это при гостях, во всеуслышание. Пусть внутри семьи я была «отродьем», «инородкой», «грязной вогулкой», но выносить позор за её пределы не позволял даже он, испытывавший ко мне искреннюю ненависть и отвращение.
Так что по документам я была урождённой Барятинской Дарьей Романовной, княжной из младшей ветви. И даже Ирина, супруга отца, скрипя зубами согласилась меня удочерить и выдать за сироту из своей дальней татарской родни, лишь бы избежать сплетен.
Впрочем, это не помешало Роману однажды сорваться на мне в сильном подпитии. Когда-то это должно было случиться.
«Ты… — князь, шатаясь, ввалился в детскую, от него разило водкой. — Какого дьявола… Тебя не должно было быть! Какого чёрта они тебя приняли⁈. Ну, где вы там, прадеды? Чего молчите? На кой вам это отродье понадобилось⁈ А мне из-за неё теперь никакой жизни… Жена каждый день тычет… Брат… Да сдохни ты уже!».
Тарья панически боялась пьяных. Когда он замахнулся, сёстры-близняшки взвизгнули и бросились врассыпную, а я вдруг не смогла пошевелиться. Страх Тарьи был так силён, что даже я не смогла сбросить оцепенение, парализовавшее наше тело. В тот раз мне повезло: отца оттащил Михаил Всеволодович, а мне велел спрятаться и не отсвечивать несколько дней. И я не была уверена, что если бы не вмешался старший князь, те самые предки и в этот раз пришли бы на помощь.
Потому что многочисленные наказания от той же Ирины — и стояние коленями на горохе, и пара суток без хлеба и воды — их, похоже, совсем не волновали. Да я больше на них и не рассчитывала. Когда мы подрастём и будем предоставлены сами себе, тогда появятся и возможности. Учёба, переезд в крупный город. Хоть и без денег, но совершеннолетней признанной княжне с документами это будет сделать гораздо проще, чем бесправному ребёнку одиннадцати лет.
А что денежного довольствия от рода мне не видать, это я знала наверняка. Не было их, этих денег.
Основным доходом Барятинских был ясак, собираемый со всей Югорской губернии, но местный народец — и русские, и остяки с вогулами, почуяв слабину, в последнее время редко платили положенное в срок и в нужном объёме.
«Мягкую рухлядь» вполне могли заменить твари из Промежути, но, во-первых, эту тварь сначала ещё поймай и убей, не повредив тушу, а во-вторых, никто бы не взялся гадать, что за дрянь из разлома вылезет в следующий раз: монстры или что похуже.
Некоторые твари из Промежути живучи настолько, что им и отрубленная голова не помеха, и чтобы убить такую наверняка, проще её взорвать или развоплотить. А за клочки шкур или осколки клыков много не выручишь. А добыть живую особь или магический кристалл из особо крупной твари — событие настолько редкое, что почти невозможное.
Как генерал-губернатор Югры князь Михаил состоял на службе у императора и даже получал какое-то жалование, но к громкому званию ещё прилагались обязанности, и с главной из них — защитой вверенных земель от Промежути — Барятинские с некоторых пор стали справляться заметно хуже.
Вскоре в поместье внезапно зачастили проверяющие чины из Тобольской губернии. Тобольск, хоть и растерял своё влияние ещё в прошлом веке, до сих пор числился административным центром Западной Сибири. Впрочем, его давно уже теснила подросшая и расцветшая на Транссибе Тюмень, не так давно вышедшая из-под юрисдикции захиревшей сибирской столицы и возглавившая собственную губернию.
Вот с подачи тюменских графов Ланских, давно положивших глаз на земли северных соседей, и начались мелкие неприятности. Затем крупные. А вскоре Барятинские познали гнев и самого императора.
И вдруг стало очевидно: новый разлом близ Самарово, что я застала, когда только поселилась у Барятинских, был началом конца. А следующий прорыв Промежути нанёс роду такой удар, что оправиться князья уже не смогли. Чем не преминули воспользоваться Ланские.
Тот Самаровский разлом четырёхлетней давности показал явное: у Барятинских не хватает ни людей, ни магов, ни техники. Следующий прорыв — в Уватском разломе, что в направлении Тобольска — случился, как и ожидалось, через четыре года. Вот только такой его мощи никто не предвидел…
Когда в очередной раз подоспели Ланские, их помощь уже больше походила не на спасение, а на тщательно спланированную оккупацию.
Они пришли с отрядом отлично обученных магов. С небольшой армией простецов, вооружённых до зубов передовым оружием и самыми мощными артефактами. С быстроходной техникой, включая несколько бипланов-штурмовиков.
И с бумагами, где у этой помощи
