Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл
— Ходить могу, грузом заниматься тоже, — сказал он. — Только надо договориться, когда сплю. На прошлом судне днем выгрузка, ночью стой, на рассвете опять разгрузка. Мне тридцать шесть, я еще поработаю. Но не так.
Я посмотрела на Йорена. Капитан достал приготовленную запись с вахтами. Век прочитал, уточнил один переход, попросил сдвинуть свою смену. Они договорились без моего вмешательства.
Когда дошли до платы, я вспомнила стеклянную витрину, которую видела у торговца посудой. Под ней тетради и мотки шнура оставались бы сухими. Я уже прикидывала, на чем закрепить ее, чтобы не разбилась на ходу.
Иво сел на свернутый канат и уснул, пока мы обсуждали условия. Я посмотрела на него и перестала жалеть о витрине.
— Подписываем, — сказала я.
К обеду Век уже помогал Дену убирать со сходней пустую тару. Йорен отправил Иво спать до следующей смены и сам занял его место на палубе. Мне осталось только перестать придумывать спящему срочную работу.
Во второй половине дня Брен ждал нас с торговцем, которому требовалось доставить груз к нижней переправе. Я собиралась выйти в том, в чем работала, но Нелла поймала меня возле двери.
— Рукав в пятнах. Наденьте другую рубашку. И плащ возьмите, у воды ветер.
Дорожный плащ лежал среди вещей, которые сушили отдельно после крушения. Их уже давно можно было носить, но до разбора всего сундука у нас не доходили руки. Нелла вытащила тяжелую темную ткань, встряхнула и провела пальцами по подолу.
— Что-то внутри съехало.
Я протянула руку. Между верхом и подкладкой прощупывался плоский прямоугольник.
— Карман?
— Нет. Тут зашито.
Нелла взяла маленькие ножницы. Несколько стежков оказались другого цвета. Она подцепила нитку, распустила шов и достала тонкую тетрадь в мягкой обложке. Бумага была сухой, только самый угол покоробился.
Я приняла тетрадь. По краю осталось несколько коротких нитей.
— Не знала, что вы ее сюда убрали, — сказала Нелла. — Плащ еще в доме перекладывали. Я думала, подкладка просто сбилась.
Я открыла первую страницу.
«Нелле — записку о ключе. Личное оставить при себе».
Ниже были вычеркнуты две строки. Я перевернула лист и увидела имя Ардена.
— Помоги пока Агне, — попросила я. — Мне нужно прочесть.
Нелла посмотрела на часы у двери.
— У вас до встречи еще есть время. Я напомню.
Она вышла. Я закрыла за ней защелку и села на кровать, положив плащ рядом.
Почерк был знакомым. Лиора здесь писала свободнее, чем в расходных листах: то теснила слова к краю, то оставляла половину страницы пустой. В одном месте обвела короткую запись, в другом так сильно нажала пером, что оно прорезало бумагу.
«Я опять переписала письмо. В первом было: „Я ждала вас“. Во втором — только о снабжении. Нелле отдам второе».
Я прочла это дважды.
«Не знаю, какой он теперь. В письмах ни слова о том, что с ним делали. Все спрашивает о дороге и о том, как я смогу выйти из дома. Я хочу увидеть его. Боюсь, что начну плакать, а нужно будет разговаривать».
На следующей странице стояла запись длиннее.
«Я люблю Ардена. Сегодня написала это без зачеркивания. Восемь лет берегу то, чего, возможно, никогда не было ни у кого, кроме меня. Я помню, как он освободил мне место за столом, когда отец разложил свои счета. Спросил, где моя запись о грузе, и дождался, пока принесу. Я тогда весь вечер думала, что он смотрел на меня».
Я опустила тетрадь.
За стеной Ден попросил помочь с ящиком. Я дождалась, пока шаги удалятся, и снова посмотрела на страницу.
«Если выберемся, хочу предложить ему остаться со мной. На корабле будет работа. Может быть, я ему тоже понадоблюсь, когда рядом будут другие люди и за помощью можно будет обратиться к ним. Не умею писать об этом достойно. Хочу, чтобы он хотя бы раз сам пришел ко мне, когда я ничего у него не просила».
Я закрыла глаза.
Арден стоял в проходе с отверткой и деревянной планкой. Спрашивал, куда положить инструмент. Садился на мой стул и говорил, что ему понравилось здесь.
Я успела решить, что это происходило со мной.
Он ведь не мог знать, кто держал лампу. Лиора просила вернуть корабль, готовила ключ, берегла деньги, переписывала сведения. А потом на ее кровати очнулась я и даже не сразу поняла, что эта женщина исчезла.
Между личными записями попадались напоминания: выяснить, кто стоял на входе в арсенал, не отдавать последний лист с расходами, проверить замок на сундуке.
В самом конце было написано:
«Сначала пусть выйдет на воздух. Остальное спрошу потом».
Ни одного ответа на то, что теперь хотелось узнать мне.
Я сидела, придерживая тетрадь обеими руками, и смотрела на незнакомые ногти. Они отросли после того, как я обломала один в первую ночь. На пальцах остались следы ожогов, уже мои. Под ними была кожа Лиоры.
Я могла вернуть долг, попросить прощения у человека, которого обидела. Лиоре от меня уже ничего не досталось бы.
В дверь постучали.
— Госпожа, пора собираться.
Я убрала тетрадь в ящик стола. Плащ оставила на кровати, подкладкой наружу. Открыла дверь и посторонилась, чтобы Нелла могла войти.
Она сразу посмотрела мне в лицо.
— Что там?
— Личное. Ты знала, что она… что я любила Ардена?
Нелла не стала делать вид, будто не заметила оговорку.
— Вы говорите о себе так, словно это другой человек.
Я не нашла ответа.
Она опустила глаза на распоротый плащ.
— Вы мне не рассказывали. Я знала, что хотите его спасти. Что знакомы еще по делам вашего отца. Остального не спрашивала.
— А он писал мне о чем-нибудь, кроме побега?
— Я письма не читала, госпожа. Передавала сложенными. Если вы сами не говорили, откуда мне знать?
Я требовала от Неллы объяснить чувства женщины, на которую она смотрела. Она могла только напомнить, что я должна была помнить сама.
— Прости. Я растерялась.
Нелла взяла чистую рубашку, положила рядом со мной.
— Хотите, скажу Брену, что вам нездоровится?
Я едва не согласилась. Потом представила торговца, который уже слышал, будто с нами лучше не связываться. Перед этой встречей я сама просила его прийти вовремя.
— Нет. Пойдем.
Нелла помогла расправить ворот. Ее руки двигались привычно, уверенно. Я стояла неподвижно и чувствовала, как сильно мне хотелось
