Тийва сшивает небо - Марина Сергеевна Комарова
Боль ударила мгновенно.
Как будто тысячи иголок впились в кожу. Как будто меня разорвали на части и снова собрали, но неправильно. Я закричала, но звук потерялся в вое ветра.
Открыла глаза – и увидела.
Разлом был огромным. Не просто трещина в небе – дыра между мирами. Я видела сквозь нее… другое. Не тундру, не лес, не общину. Что-то чужое, дикое, полное тех, кто никогда не показывается обычным людям.
Духи роились по краям разлома. Их были сотни, нет, тысячи! Они пытались прорваться в наш мир и к нашим людям.
– Нет, – прошептала я. – Вы не пройдете.
Протянула руки и коснулась края разлома. Боль усилилась в десять раз.
Я чувствовала каждую рваную нить ткани мира. Порванный узел и место, где реальность треснула и разошлась.
– Чини, – сказала я себе. – Ты умеешь чинить. Это просто очень большой оберег.
Но это был не оберег. Это был целый мир.
Я попыталась захватить два края разлома и свести их вместе. Они сопротивлялись. Вырывались. Не хотели соединяться.
– Пожалуйста, – прошептала я. – Прошу. Вы должны соединиться. Мир должен быть целым.
Духи злобно и голодно завыли. Некоторые прорвались сквозь щель, и я увидела на снегу их кривые тени.
Люди в круге закричали.
– Держитесь! – рыкнула Рувса. – Не разрывайте круг!
Я потянула сильнее. Края разлома медленно, невыносимо медленно начали сходиться.
Но боль… боль была невыносимой. Я чувствовала, как горю изнутри, а моя собственная магия нуэйтэ плавится и рвется.
– Тийва! – крикнул Иску откуда-то далеко. – Ты справляешься! Еще немного!
Я не могла ответить. Только тянула, соединяла, чинила.
Нить за нитью. Узел за узлом.
…Не знаю, сколько прошло времени.
Может, минуты. Может – часы. В пространстве магии время течет иначе.
Я чинила разлом, и с каждой соединенной нитью становилось чуть легче. Духи отступали. Свет из другого мира тускнел.
Но и я слабела, потому что магия уходила. Силы заканчивались, а руки мерзко дрожали. Сознание плыло.
– Почти… – прохрипела я. – Почти готово…
Осталась последняя нить. Одна. Самая толстая, самая важная, держащая весь разлом на себе.
Я потянулась к ней. И нить лопнула! Разлом распахнулся снова. Стал шире, страшнее, чем был.
– Не-е-е-ет! – заорала я.
Иску рявкнул что-то на древнем языке. Ветра завыли громче. Он держал их из последних сил, но я видела, что он тоже слабеет.
«Что делать? Как соединить то, что не хочет соединяться?»
И тут я вспомнила слова Иску, что духи не любят приказы. Но они уважают тех, кто умеет слушать и договариваться.
Разлом был не просто дырой. Он был раной. И раны не любят, когда их зашивают силой.
Я перестала тянуть. Вместо этого приложила ладони к краям разлома и тихо, очень тихо прошептала:
– Прости. Прости, что мы тебя ранили. Прости, что духи и люди забыли, как жить вместе. Прости, что нарушили баланс. – Я провела пальцами по рваным краям. – Я не хочу заставлять тебя зажить. Я прошу тебя: пожалуйста, исцелись. Стань целым. Не ради меня, а ради всех, кто живет под тобой.
Разлом будто замер. И я почувствовала… шелестящий ответ:
– Почему я должен это сделать?
– Потому что мир прекрасен, – прошептала я. – Потому что здесь живут люди, которые пекут пироги для героев и дарят вырезанных оленей. Потому что здесь есть дети, которые играют в снегу. Потому что здесь есть шаман, который любит свою общину больше, чем себя. Есть сова, которая слишком много говорит, но с добрым сердцем. Живут олени, которые воруют бубны, а потом резво убегают от разъяренных хозяев. Знаешь, это мои олени. И один олень Тийвы Ракконен опять виноват.
Я почувствовала что-то теплое, как будто разлом… улыбнулся.
– И есть я, – добавила я. – Тийва. Крыло. Я чиню то, что сломано. И я обещаю, что мы больше не сломаем тебя. Мы будем беречь. Обещаю.
Засветилась последняя нить.
Разлом медленно… закрылся.
Я рухнула на колени в тот же миг. Ветра стихли. Иску опустился рядом, выпустив бубен. Мы оба тяжело дышали, не в силах пошевелиться.
Небо над нами было чистым. Никакого зеленого свечения и трещины – только звезды. Яркие, спокойные, вечные.
Люди в круге замерли. Потом кто-то радостно закричал. И все закричали разом, бросаясь к нам.
Рувса добежала первой, упала на колени, обняла нас обоих.
– Вы сделали это! Вы спасли нас!
Другие люди окружили нас, смеялись, плакали и благодарили. Йовна протиснулся вперед и крепко обнял меня, ткнувшись куда-то в щеку холодным носом:
– Настоящая героиня! Самая настоящая!
Я рассмеялась сквозь слезы. Иску нашел мою руку и сжал.
– Ты справилась, Тийва, – прохрипел он. – Ты… невероятная.
– Мы справились, – поправила я. – Вместе.
Хрумса опустилась на мою голову и тихонько ухнула.
– Я знала, что ты сможешь, Крылышко. Всегда знала.
Мы сидели в центре круга, окруженные людьми, под чистым звездным небом, и впервые за много дней я почувствовала покой.
Светопад закончился. Мир был спасен. И мы все выжили!
* * *
Община устроила праздник прямо там, у священной березы.
Кто-то принес факелы. Кто-то – еду и горячий чай. Развели большой костер, и люди сели вокруг, делясь историями, смеясь, радуясь просто тому, что они живы и вместе.
Старые женщины запели древнюю песню благодарности духам. Мужчины подхватили. Дети танцевали вокруг костра, выкрикивая что-то радостное и бессвязное.
Я сидела у огня, закутанная в чью-то теплую шубу (кажется, Рувсы), пила горячий чай с травами и не могла перестать улыбаться.
Иску сидел рядом, наши плечи соприкасались. Он не отпускал мою руку. Так и держал крепко, как будто боялся, что я исчезну, если отпустит.
– Больно? – тихо спросил он.
– Немного, – ответила я и пошевелила пальцами. Магия внутри еще горела, но уже не так сильно. – Пройдет.
– Ты была невероятной там, – сказал он, глядя на огонь. – Я видел, как ты разговаривала с разломом и просила его. – Он повернулся ко мне. – Я бы не додумался. Я пытался бы заставить силой… как всегда.
– Иногда силой нельзя, – улыбнулась я. – Иногда нужно просто вежливо попросить.
– Ты научила меня этому, – мягко сказал Иску тихим и теплым голосом. – Я говорю не только про ритуал, а… про все. Про то,
