Бандит. Шёлк и сталь. Хочу тебя - Рия Уллу
Я сделала шаг вперёд, сокращая последние сантиметры между нами. Подняла лицо к его лицу.
– Да.
Одно слово.
Его руки обхватили мою талию, подняли меня так, что наши лица оказались на одном уровне. Его губы нашли мои – нежно сначала, вопросительно. Потом жадно, страстно, как в душе, но без той отчаянной ярости. Это был поцелуй обета. Признания. Принадлежности.
Я отвечала ему с той же силой, обнимая за шею, забывая обо всем – о боли, о страхе, о только что пережитом кошмаре. Был только он. Его вкус. Его запах. Его сила.
Когда мы наконец оторвались, дыхание сбитое, губы опухшие, он притянул меня ближе, его губы коснулись моего уха. Голос был низким, томным шёпотом, от которого по спине пробежали мурашки.
– Ты немного ошиблась в формулировке последней фразы… Я не хотел тебя трахнуть тогда, – прошептал он, и в его голосе зазвучала знакомая, хищная нотка.
Я замерла, ожидая банальности. Что он хотел не просто «трахнуть», а «заняться любовью». Что это было что-то большее. Я удивлённо приподняла бровь.
– А что же, тогда?
– …а всё ещё хочу. Сейчас.
Прежде чем я успела отреагировать, его руки переместились. Одна – под колени, другая – крепко вокруг спины. Он подхватил меня как и закинул через плечо. Мир перевернулся вверх ногами.
– Север! – вскрикнула я от неожиданности, но не от страха. Смех, нервный и счастливый, вырвался наружу. Я барабанила кулачками по его спине. – Поставь меня! Я сама пройду!
– Нет, – его голос звучал довольно. Он уже шагал к парадной двери дома, не обращая внимания на возможно удивлённые взгляды его людей у входа. – Ты согласилась. Ты моя. А я забираю своё. Сейчас, целиком и полностью.
Глава 12. Что прочнее золота?
Север
Жар. В комнате жарко, но это ничто по сравнению с огнём, который горит внутри меня при виде Рисы. Пара шагов – и я бросаю её на кровать. Не больно, но достаточно резко, чтобы она поняла что я серьезен. Я вижу этот взгляд – смесь ожидания, возбуждения и того самого заворожённого любопытства, что сводит меня с ума. Она такая хрупкая на вид, но в ней столько скрытой силы, столько упрямства. И сейчас она моя.
Я нависаю над ней, чувствуя, как каждый мускул напряжён, как мой член, уже твёрдый и требовательный, пульсирует в тесных джинсах, упираясь ей в бедро. Её глаза широко раскрыты, следят за каждым движением. Я хватаюсь за подол своей футболки. Резким движением срываю её через голову и швыряю куда-то в сторону. Воздух касается кожи. Я вижу, как сглотнула Риса, как она хочет прикоснуться ко мне, к моему торсу, к татуировкам. опускаясь глазами ниже пояса, туда, где скрыто моё желание.
Заворожена. Совершенно.
Я не даю ей опомниться. Мои губы находят мягкие губы – жёстко, требовательно. Ладонь скользит под ткань, находит упругую округлость груди, обхватывает её. Большой палец находит напряжённый, каменеющий сосок, проводит по нему, сжимает. Она вскрикивает в мой рот, тело выгибается навстречу прикосновению.
Мои руки исследуют, сжимают, лишают одежды. Она отвечает – сначала неуверенно, потом всё смелее, всё отчаяннее. Пальцы впиваются в мои плечи, потом скользят по спине. Она учится, и учится быстро.
Лежит передо мной обнажённа. Мои губы и язык опускаются на вторую грудь, лаская, покусывая сосок, заставляя её стонать и извиваться. Рука скользит по плоскому животу, ниже, к треугольнику между ног. Пальцы находят влажную, трепещущую щёлку. Она вздрагивает всем телом, сильнее раздвигает ноги.
Я ввожу один палец – осторожно, но неумолимо. Тесно, горячо, невероятно и мокро. Она закусывает губу, но бедра непроизвольно приподнимаются навстречу. Я добавляю второй палец – растягивая, готовя. Стоны становятся громче, влаги больше. Она уже двигает бёдрами сильнее, в такт моим пальцам.
– Да… вот так… – подбадриваю я, чувствуя, как её внутренние мышцы чуть сжимаются.
Но пальцев – мало. И ей и мне.
Я сбрасываю свои джинсы и нижнее белье. Мой член, давно напряжённый до боли, тяжёлый и влажный на кончике, освобождается. Я вижу, как Риса замирает, глядя на него – смесь страха и восхищения.
Я нависаю над ней, раздвигаю её колени шире. Головка члена упирается в её складочки. Чуть подаюсь вперёд. И вхожу. Не резко, но мощно, одним длинным, властным толчком. Прорывая тонкую преграду.
– А-А-АХ! – крик Рисы – чистый, пронзительный, но не от боли, а от удовольствия. Я чувствую, как её стенки судорожно сжались вокруг моего члена. Я замер, давая ей привыкнуть, чувствуя биение сердца через кожу, прижатую к моей груди.
– Продолжай… – шепчет тихо.
И я начинаю двигаться. Сначала медленно, осторожно, вынимая почти полностью и снова погружаясь в горячую, тесную глубину. Каждый толчок – исследование, обладание. В глазах Рисы удовольствие. Из её рта вырывается стон.
Я ускоряю ритм. Мои бедра работают мощно, почти резко, вгоняя мой член в её податливое тело глубже, сильнее. Моя рука снова находит её грудь, сжимает, крутит сосок, заставляя выгибаться и стонать громче.
Она отдаётся. Полностью. Каждым нервом, каждым вздохом. Я чувствую, как её тело заводится, как волна удовольствия нарастает внутри неё. Мои пальцы находят её клитор – твёрдый, как бусинка. Я тру его кругами, синхронно с толчками бёдер.
– Север! Я… я не могу больше… – её крик отчаянный, предвестник.
Учащённое дыхание превращается в непрерывный вопль наслаждения, который она пытается заглушить, впиваясь зубами мне в плечо. И вот оно – её тело выгибается неестественной дугой. Рот открыт в беззвучном крике, и долгий, срывающийся стон вырывается из глубины. Она бьется в оргазме, мощно, неконтролируемо, её ноги обвивают мои бедра, притягивая меня к себе.
Вид её абсолютного блаженства, полной потери себя – последняя капля. Мой собственный стон, низкий и дикий, рвётся из горла. Я вгоняю себя в неё до предела, чувствуя, как неудержимая волна накатывает из глубин.
Я кончаю, прижимая её к себе сильно. Горячие, густые толчки выплёскиваются в неё, животное освобождение, смешанное с
