Исповедь дьявола - Софи Баунт
Виктор отвечает, что он только за: чем быстрее узнает о мальчике, тем быстрее успокоится. Лео подзывает его и отводит поговорить о чем-то наедине. Скорее всего, переживает за Еву.
Ко мне тем временем подходит Адриан, который, пока мы общались с Виктором, относил в дом скрипку.
– Спасибо, что пригласила, – говорит он смущенно, – я был удивлен.
– Ты мой брат, теперь я буду приглашать тебя на все праздники, – улыбаюсь я, – если ты не против, конечно.
– Я буду счастлив, – скромно улыбается он в ответ. – Стелле на глаза только появляться стыдно. Она ведь… ну, читала мой дневник.
– Виктор когда-то поспособствовал тому, что насильник Евы ушел от ответственности, – делюсь я по секрету, – а сейчас он ее муж. Так что эта семья, как никто, знакома с фразой, что идеальных людей не существует. И не переживай. Кроме Стеллы и меня, о нашем разговоре никому не известно. Я попросила сохранить все в тайне.
– Не знаю, поверишь ты мне или нет, но после смерти отца… после того, как я сам… – У Адриана трясутся ладони, и я кладу руку ему на плечо в успокаивающем жесте. Парень тихо продолжает: – После того, как я убил его… моя жизнь перевернулась с ног на голову. Все, что я чувствовал, все, что знал, все, в чем был уверен – разлетелось на куски. И то мое помешателсьтво… на тебе… тоже. Все вдруг стало… другим. Боже, ощущаю себя первоклассником, который не может слова в разумное предложение собрать, но именно такой бардак в моей голове.
Я беру брата под руку и веду по тропинке к пляжу.
– Понимаю, – киваю я, похлопывая его по предплечью. – Два года назад, когда я встретила Лео, я вообще не понимала, что в мире нет чего-то исключительно темного или светлого, и за время знакомства с ним мой мир, мои мысли и убеждения, мои желания и стремления – все перевернулось на сто восемьдесят градусов. – Я смеюсь и добавляю: – Я даже судьей уже не хочу быть. Меня вполне устроит стать адвокатом. За эти полгода я столько интересных дел видела, пока помогала Лео! Это было потрясающе! С делом Вальтера Метревели, конечно, не сравнится, но все же…
– Он совершил благородный поступок, – задумывается Адриан.
Мы ступаем на каменный пляж. Морской ветер подхватывает наши волосы и пробуждает мурашки на коже.
– Твой поступок подтолкнул его к этому шагу, – замечаю я. – Мало того что ты спас всех нас, выстрелив в Иона, так ты еще и не позволил своему отцу издеваться над Вальтером, это поразило его, ведь если задуматься… он не заслуживал спасения после всего, что совершил.
– Все заслуживают спасения, Эми, – тихо произносит Адриан, любуясь бордовым закатом и волнами, шуршащими о берег. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. – Я выстрелил в отца, чтобы спасти не только вас, но и его самого… его душу. Я не мог позволить ему оставить на своих руках кровь невинных людей. Ты же видела, он абсолютно спятил… хотел убить даже беременную Еву, лишь бы помучить Вальтера.
– В любом случае, – я крепко обнимаю Адриана, – не вини себя. Ты сделал то, что должен был.
– Возможно, однако, – он сглатывает, будто не решаясь мне о чем-то рассказать. – Боюсь, после вашей с Лео свадьбы, мы нескоро увидимся. Я хотел сразу тебя об этом предупредить.
– Почему? – недоумеваю я, заглядывая в его серые глаза.
– Я уезжаю, – он прикусывает губу, – далеко на север. В монастырь.
– Почему? – громко повторяю я, округляя глаза и сдвигая брови от обиды.
– Такой грех, как у меня… – тихо выговаривает он, сжимая крест на шее, – мне тяжело с ним жить. Мне нужно кардинально изменить свою жизнь и найти путь, который даст освобождение. Я хочу уйти от мира и проводить время наедине с собой и своими мыслями.
– Но ведь, – я чувствую слезы на глазах, – ты мой единственный брат. У меня больше никого нет. Кроме отца, но он… сам знаешь.
– У тебя есть Лео, – ласково погладив меня по щеке, напоминает Адриан, а потом обхватывает мои плечи и целует в лоб. – Он очень тебя любит и скоро станет твоим мужем. А я… у меня свой путь.
Высокая волна разбивается о берег, обрызгивая нас с братом. На синих джинсах и серой футболке Адриана капли не сильно заметны, а вот мое голубое легкое платье промокло. Я чувствую, что ветер над морем усиливается с наступлением вечера, и водяные просторы волнуются все сильнее.
– Надеюсь, ты обретешь свое счастье, – произношу я, стараясь не расплакаться окончательно от осознания, что скоро Адриан меня покинет, и я даже не смогу поддерживать с ним связь, ведь он уйдет в монастырь.
– Я буду писать тебе, – будто бы читает он мои мысли.
Прежде чем я успеваю ответить, нас зовет Стелла. Обернувшись, я вижу, что они собрались у арки, украшенной красными и белыми розами, выращенными Глебом, и ждут нас. В руках Виктора большой золотой шар, из которого скоро посыпятся розовые или голубые конфетти.
Мы торопимся к ним.
Ева встает рядом с Виктором и подносит иглу к шару, выкрикивая:
– Вы готовы, дети?
Лео приобнимает меня за талию и выглядит очень довольным.
– Да, капитан, – отвечает девушке Кальвадос. – Лопай уже, а то я потеряю сознание от перенапряжения раньше Витька.
– А это не тебе предназначалось, а детям у меня в животе, – парирует она и вонзает иглу в шар.
– Детям? – успевает переспросить Виктор.
И в тот же миг в него швыряет ветром одновременно и розовые, и голубые конфетти.
– Ох ни хрена себе ты выстрелил… – хрипит пораженный Кальвадос. – Двойным попаданием.
Виктор вытирает лицо от блесток из шара и растерянно осматривает розово-голубую композицию, которой его разукрасило.
– У нас двойня? – не сразу осознает Виктор. – Мальчик и девочка?
– Поздравляю, – говорит ему Стелла, одновременно целуя счастливую Еву в щеку.
Ева стряхивает конфетти с волос Виктора.
– Ты не рад? – смеется она.
– Я в шоке, – признается он и осторожно касается ее живота. – А ты откуда знала, что двойня?
– Совеночек, я ношу в себе двоих бешеных человечков, которые отпинали мне все почки, – щебечет она, – конечно, я в курсе, что там у меня не один ребенок. Вот только пол я их не знала. А теперь знаю!
Виктор обхватывает ее лицо и страстно целует у всех на глазах.
– Идем ужинать, стол уже накрыт, – вмиг сообщает Стелла, недовольная выражением чувств на всеобщее обозрение.
– Два ребенка сразу, – восхищается Арье, – потрясающе!
Пока он донимает Стеллу вопросами, есть ли у них
