Лучшие страшные истории для детей - Лариса Назарова
Дом был дощатым. Достаточно высоким для одноэтажного. И мрачным. Даже слишком.
– А сама ты там была? – спросил Никита тихим неуверенным голосом.
– Не-а… – с каким-то нездоровым азартом ответила Ася. – Боялась одна.
Она скинула рюкзак на траву и быстро зашагала к двери.
Мальчики последовали её примеру.
– А вдруг тут живёт этот… – Мирон не мог вспомнить.
– Леший? – рассмеялась Ася. – Ты в него веришь?
В прихожей она огляделась, подошла к стоявшему в углу табурету. Наклонилась и легко подняла его, порвав симметричную паутину.
– Что ты наделала! – Никита закрыл лицо ладонями. – А если… Если он узнает…
Ася поставила табурет на место и удивлённо спросила:
– Кто – леший?
Никита замотал головой и дрожащим голосом произнёс:
– Паук-металлург.
Паук-металлург
Один мальчик ненавидел пауков. И ладно бы у себя дома их травил, так он ещё и на улицу с аэрозолем выходил и там пауков искал. Увидит и – пш-ш-ш! – из баллончика. Пауки дохли и падали на землю. А если мальчик паутину без паука обнаруживал, то от неё тоже избавлялся. Поднимал палку и разрывал.
Однажды вечером он гулял в самом конце района и заметил, что в траве что-то блестит. «Может, украшение какое, – подумал мальчик. – Если цепочка или браслет, так маме подарю. А если серёжка без пары, то в ювелирный отнесу: сдам и деньги получу». Подошёл ближе, присмотрелся. Видит: между двух стебельков вроде как нитка серебристая. «Точно цепочка», – обрадовался мальчик. Поднял её, сунул в карман и побежал домой.
Мимо школы, мимо продуктового магазина, через парк. Решил проверить, не выпала ли у него цепочка на бегу. Руку в карман засунул – чувствует: она как будто толще стала. Вытащил посмотреть. «Вот это да! Со шнурок толщиной! Видимо, сперва недосмотрел. Вот мама обрадуется!»
Засунул её снова в карман. Да только цепочка к его руке прилипла. Не хочет отцепляться. Мальчик вынул её, попытался отодрать другой рукой – а цепочка и к той руке тоже приклеилась. Как будто теперь не мальчик её держит, а она его. И уже не гнётся. Словно стальная стала. Что делать? Может, попросить кого помочь?
Тут мальчик заметил, что навстречу ему по парковой дорожке идёт мотоциклист. Так ему подумалось, потому что тот в чёрной каске был. И почему-то с опущенным на глаза щитком. Затемнённым, непрозрачным. Это, конечно, показалось мальчику странным. Но думать ему тогда совсем не хотелось.
– Извините! – закричал мальчик мотоциклисту. – Вы мне не поможете?
И показал руки, к которым уже не цепочка стальная, а проволока прилипла.
Мотоциклист подошёл ближе. Ухмыльнулся:
– Что-то случилось?
А голос у него шипящий, неприятный. И чёрная куртка, накинутая на плечи, болтается так страшно – рукавами из стороны в сторону размахивает.
– Я прилип, – пожаловался мальчик. – Точнее, не я, а вот это ко мне прилипло.
И тут он заметил, что у куртки странного мотоциклиста длинные полы сзади болтаются. Типа как фалды у фрака, только до самой земли. «Хм… Так же ездить неудобно, – подумал мальчик. – Вдруг за колесо зацепятся, обмотаются. Авария случиться может».
– Ну-ка, что тут у тебя? – мотоциклист наклонился к рукам мальчика. Но щиток не поднял.
Мальчик глянул сквозь этот щиток сбоку – там, где на него тень падала, – и отчётливо увидел, что у мотоциклиста всё лицо щетиной покрыто. А на месте глаз – чёрные шарики. Много! Какие-то побольше, какие-то поменьше. В три ряда!
У мальчика перехватило дыхание. Рванулся, чтобы бежать. Но мотоциклист его за руки схватил. Крепко держит. А сам так наклонившись и стоит: всё проволоку рассматривает.
– Пустите! – снова попытался вырваться мальчик.
– Куда? – прошипел странный мотоциклист. – Это же моё! Моя паутина!
– Какая паутина? – не понял мальчик. – Это цепочка… была. Я её в траве нашёл. Отпустите же меня! – И пнул мотоциклиста по коленке.
Тот ещё ниже согнулся. Так, что рукава и полы его куртки земли коснулись. И тут же превратились в паучьи лапы. Чёрные, мохнатые, растопыренные.
– А-а-а! – закричал мальчик. – Отпустите меня!
Вдруг почувствовал, что его грудь что-то сдавило. Это паук его металлической проволокой обматывал. Новые и новые витки накидывает, плотнее и плотнее стягивает. Мальчик не то что кричать, дышать-то с трудом может.
– Кто ты такой? – хрипит. – Что тебе от меня надо?
– Паук-металлург, – усмехнулся тот. – Да ты не бойся. Я сейчас, – достал блестящую железяку, похожую на длинную палку, и снова ухмыльнулся, – всё переплавлю.
«Это же газовая горелка», – понял мальчик и увидел синий огонь…
С верхних этажей жилого комплекса, который был через реку, в тот вечер видели в парке что-то вроде сварки. Крупные искры так и летели во все стороны!
А утром на этом месте нашли моток стальной проволоки. Местные электрики отнесли его на завод, покрыли изоляцией и пустили на кабель. Как раз надо было в парке освещение сделать.
Когда под этим кабелем проходишь в тихий вечер, слышно, как он жалобно гудит. И часто-часто потрескивает, как будто хочет передать какое-то послание азбукой Морзе. А в ветреную погоду словно стонет: «Помоги-и-ите!»
Жуть-вторая
Никита замолчал.
– А ведь и правда, – задумчиво сказала Ася.
– Что правда? – спросил Мирон. – Ты тоже этот гул слышала?
– Нить паутины действительно прочнее стали, – продолжила та. – А рвётся она легко, потому что очень тонкая. Я в энциклопедии читала, что если бы паутина была хотя бы в миллиметр толщиной, то на ней можно было бы атлантического дельфина поднять. Или пианино. Представляете?
– Ого! – удивился Мирон.
– А ещё там было написано, что у пауков очень плохое зрение. По сравнению с нашим. Максимум на расстоянии двадцать сантиметров видят. – Она кивнула Никите. – Мотоциклист, то есть металлург этот, наклонялся не просто так. Иначе он бы просто не смог рассмотреть, что к рукам мальчика прилипло.
У Мирона по коже пробежал холодок.
«Бу-бух!» – раздалось за дверью.
– Ай! – вскрикнула Ася.
– Кто-то захлопнул дверь снаружи, – прошептал Мирон.
– Надо найти топор, – сказал Никита.
Ася отпрянула:
– Зачем?
– Он под кроватью должен быть, – продолжил Никита. – У меня дедушка в деревне живёт. И у него под каждой кроватью по топору.
Мирон замер на месте.
– А-а-а, я понял, –
