Самый живучий шиноби - Хранитель цифровых свитков
Хината покраснела и пискнула что-то невнятное, спрятав нос за высоким воротником куртки.
Я мысленно перевел дух. Сработало.
В этот момент дверь кабинета с шумом отъехала в сторону. В класс вошел мужчина со шрамом через переносицу и пухлым журналом под мышкой. Ирука-сенсей.
Разговоры утихли. Детишки, секунду назад казавшиеся неуправляемыми, вытянулись в струнку. Армейская дисциплина тут была въевшейся в кровь.
Я тоже выпрямился, сложил руки на столе и постарался стать незаметным на фоне деревянной мебели.
Ирука прочистил горло и начал зачитывать списки команд. Вот и оно - распределение.
По одному в кабинет стали заходить взрослые шиноби. Так вот какая местная командная верхушка.
Я невольно оценивал каждого. Старая привычка: перед тем как идти в секцию или на командную игру, всегда присматриваешься к тренеру. Правда, раньше я пытался понять, насколько жесткими будут нагрузки, а сейчас — кто из этих людей с меньшей вероятностью угробит меня на первой же вылазке.
Первым в двери вальяжно зашел высокий бородатый мужик с дымящейся сигаретой в зубах.
Я даже замер. Серьезно? Он смолит прямо в учебном классе? При детях?
У нас в спорткомплексе за такое выгнали бы его с треском, заставив перед этим пробежать десять километров с ускорением. А тут никто даже бровью не повел. Хотя... если дети через год пойдут убивать людей, курение действительно перестает быть такой уж проблемой.
За бородачом вальяжно потянулась команда номер десять: парень с прической, напоминающей ананас, яркая блондинка Ино и пухляш Чоджи.
Следом появилась женщина с пронизывающим взглядом вампирских глаз. Знаете таких людей, рядом с которыми автоматически хочется вспомнить, не нарушил ли ты случайно закон? Вот она была именно из таких, но красотка, ничего не скажешь.
Она молча забрала Хинату, паренька с собакой и того жутковатого любителя насекомых.
Я проводил их взглядом. Двенадцать лет. Меня аж передрогнуло. Это ведь теперь мои коллеги. Хотя слово «коллеги» здесь звучало как-то... слишком мирно.
Еще вчера моя жизнь была до смешного понятной и предсказуемой. Поступление в физкультурный универ, подготовка к первому семестру, выматывающие тренировки, после которых ноги гудят, а спина отзывается матом на каждое движение. Но знаете, чего там никогда не было? Никто не вручал тебе заточенный кусок железа со словами: «Удачи. Встретишь противника — режь первым».
А здесь это называлось нормальным началом взрослой жизни.
Покопавшись в воспоминаниях Наруто, я попытался сопоставить его взгляд на этот класс со своим. И неожиданно понял одну вещь.
Этот пацан был намного проницательнее, чем казался. Он каким-то шестым чувством распознавал ложь, чуял фальшь и особенно остро замечал чужую боль. Но стоило делу коснуться личных отношений... тут же просыпался обиженный ребенок.
Саске он невзлюбил просто за то, что тому доставалось внимание, которого самому Наруто не хватало. Блондин не видел, что Учиха — вовсе не высокомерный гений, а травмированный подросток с тяжелым ПТСР.
Шикамару в памяти Наруто проходил как «ленивый бездельник». Я же сразу заподозрил, что парень с «ананасом» — самый умный в этом кабинете. И, возможно, единственный, кто просек главное правило выживания: чем меньше ты отсвечиваешь, тем дольше живешь.
Сам же Наруто видел мир чересчур просто. Есть люди, которые обращают на него внимание, и есть все остальные. Наверное, поэтому он так отчаянно и орал на каждом углу — просто чтобы его наконец заметили.
От этой чужой, но такой липкой тоски внутри что-то надломилось. Впервые с момента пробуждения меня накрыла настоящая, удушливая ностальгия по дому.
Я вспомнил нашу тесную квартиру. Бабушку, которая с утра уже хлопочет у плиты. Вспомнил батю, его редкие, но точные советы. Вспомнил младших — брата и сестру. Обычные школьники, вечно спорящие из-за очереди в ванную, таскающие друг у друга зарядки и жалующиеся на лаги в играх.
Нормальная жизнь! У них в рюкзаках лежали конспекты и бутерброды. Не кунаи. И уж точно не взрывные печати. Как они там сейчас без меня?
В горле встал колючий ком, а глаза предательски защипало. Пришлось уставиться в корявую царапину на деревянной столешнице, лишь бы вытравить эту слабость.
Я так глубоко ушел в свои переживания, что далеко не сразу заметил главное: шум в классе полностью улегся.
Я моргнул и поднял голову. Аудитория опустела.
Яркий солнечный свет спокойно устилал оставленные скамьи. Ирука-сенсей уже закрывал журнал и направлялся к выходу. А в кабинете, кроме меня, оставались только двое: Саске, всё так же пафосно подпирающий щеку кулаком, и Сакура, бросающая на него томные взгляды.
...Твою мать.
Я мысленно отвесил себе такого смачного подзатыльника, что аж в ушах зазвенело.
Идиот. В мире, где за малейшую невнимательность можно получить стальное лезвие под ребро, я просто взять и отключился от реальности! Пока я предавался ностальгии, распределение благополучно закончилось.
Я со стоном уронил голову на скрещенные руки. Гениально. Отличное начало выживания.
Так, ладно. Отставить панику. Я незаметно сжал кулаки под партой и натяжно вдохнул.
Спокойно. Я взрослый парень. Пережил спортивные сборы, выдержал вступительные экзамены и жесточайший режим. И это переживу. В конце концов, у меня есть здравый смысл и здоровый инстинкт самосохранения — вещи, которых местным явно не хватает.
Оставалось дождаться нашего командира.
Прошла минута. Десять. Солнце за окном медленно ползло к зениту, а дверь оставалась закрытой. Наш загадочный наставник явно жил по другому часовому поясу.
На секунду мелькнула шальная мысль — повернуться к соседям и переспросить: «Ребят, а мы вообще кого ждем? И как зовут этого человека?» Но я вовремя прикусил язык. Наруто, конечно, интеллектом не блестал, но даже для него такой вопрос был бы явным перебором.
Лучше провести инвентаризацию активов. Что это тело вообще умеет?
Память неохотно подкинула нужную картинку. Теневые клоны.
Я даже мысленно улыбнулся. Вот это уже разговор! Если отбросить весь пафос про путь шиноби, техника была великолепной. Мобильная рабочая сила, разведка, отвлечение и так далее. А если совсем припечет — создаешь десяток клонов, отправляешь их героически выполнять долг, а сам технично отступаешь в противоположном направлении. Плюс запас выносливости у этого организма оказался каким-то нечеловеческим. Уже легче. Жить можно.
Именно в этот момент желудок решил, что мои оптимистичные выводы нуждаются в срочной коррекции.
Внутри так скрутило, что я едва удержался от стона. Ну да. Организм настойчиво напоминал: стратегические планы — это замечательно, но его пора заправить нормальным топливом. Желательно кашей с мясом.
Я машинально полез в воспоминания Наруто... и едва не взвыл.
Дома в холодильнике
