Выбираю себя. После развода - Елена Левашова
– Отец моего ребенка – не Лев. Я с ним развелась. Почти…
– А вот в это поверю.
– Инна, значит, проблема всегда была в нем? – задыхаясь болью, уточняю я.
– Нет. И у тебя куча проблем, но... Со здоровым партнером беременность была возможна.
– Любовница Льва беременна.
– Не может этого быть... Я уверена, что ее ребенок от другого. У твоего мужа менее пяти процентов подвижных сперматозоидов. Для успешного оплодотворения нужно более тридцати процентов живчиков, обладающих прогрессивной, прямолинейной подвижностью.
– Почему ты молчала об этом? Это же... Как ты могла, Инн? Как я могу теперь тебе доверять? Ты никогда не затрагивала...
– Он умолял молчать. Лечился все время... Правда, лечился... Я не хотела разрушать вашу семью.
Глава 26.
Глава 26.
*Эльвира*
– Как ты могла, Инна? Моя беременность тоже фикция? Как я могу доверять тебе после… Я ведь себя винила всю жизнь. А Левушка тактично молчал. Я и не знала, что у него были какие-то проблемы… Для Риммы Антоновны исчадие ада – я, а сынок – ангел! – почти кричу я, пытаясь подняться.
– Ну, посмотри еще раз… Эля, Элечка… Он проходил лечение. Постоянно обследовался… Взгляни на своего малыша. Ты ведь этого хотела?
– Я должна была знать… И я хотела, да… И рожу его… на старости лет. А могла бы развестись раньше или… Эх…
Меня душат обида и боль… Почему вокруг меня одни лжецы и притворщики? Одни врал и изменял, другой просто пользуется.
Мне нужно встать на учет в женскую консультацию и… Нужно расстаться с Адамом. Наши отношения, а именно… постельные подвиги навредят ребенку…
Но как объяснить ему все? Он ведь рассмеется в ответ, все перекрутит… Может, я простила Льва и решила с ним сойтись? Нет, не подходит… Соломатин успешно ведет дело о разводе, а причин что-то менять нет…
Адам ясно дал понять, что детей не хочет. Он даже говорил об этом. Правда, предохранялся через раз… Если категорически не хотел, мог ведь позаботиться обо всем с большей ответственностью?
Ему нужно сказать… Или не нужно…
Топаю к машине, чувствуя, как тянет в низу живота…
Замираю, стоя на ступеньках крыльца и щурясь от непривычно яркого для середины августа солнца… Сердцебиение бешеное. Внутри – комок из страха и непонимания…
Я не хочу потерять его, моего маленького… Я очень его хочу… И совершенно точно справлюсь сама.
Неужели, придется возвращаться к Инне? Не-ет… Только не это…
Набираю в легкие побольше воздуха и… медленно подхожу к машине.
– Ты мне нужен, малыш… Очень нужен. Все будет хорошо, родной… Успокойся… Не покидай меня…
Кто-то посчитает мой поступок опрометчивым, но я еду в больницу сама…
Паркуюсь далековато от приемного отделения. Глубоко дышу, ступая по дорожке ко входу в больницу.
– Кто последний? – спрашиваю, согнувшись от растекающейся боли.
– Я, – отвечает щуплый старичок в очках. – А ты что же, дочка…
– Беременная… Пожалуйста, позовите врача.
Меня забирают в отделение экстренно. Просят перелечь на смотровое кресло, но я и этого не могу сделать… Идиотка, зачем я только поехала сама? Надо было оставаться у Инны, смиряться и просить помощи…
– Маточный тонус повышен, – произносит врач УЗИ. – Сердцебиение плода в норме, но… Уже образовалась гематома. Женщина, а вы почему не сказали, что страдаете гипертонией?
– А я… Я не страдаю. У меня даже тонометра нет.
– Согласны на госпитализацию?
– Да, конечно. Значит, с малышом пока все в порядке?
– Пока да. Вовремя приехала, молодец. Звоните мужу, пусть привезет вам вещи. Минимум две недели здесь будете лежать.
Черт… А мне некому звонить… Еще и Персик дома один. Остается девчонка-риелтор и хозяин квартиры…
– Хорошо, спасибо вам. Мне все скоро привезут…
Медсестричка делает мне внутривенный укол. Боль проходит моментально. Послушно следую в палату, здороваюсь с лежащими там девочками. Молоденькие, они подозрительно косятся на меня…
Прошу у санитарки больничную сорочку и халат, ложусь в кровать, отвернувшись к стене…
Вот такая у тебя, Эльвира, жизнь… Сорок лет, а ничем не обзавелась… Ни друзей, ни близких, ни подруг… Все предателями оказались.
– Обед, девочки, – распахивает дверь женщина в цветастом халате.
Девчонки подхватывают тарелки, чашки и собираются в буфет. У меня даже тарелки нет… Ну, ладно… Думаю, это не проблема. Подкрепиться мне не помешает.
Ем больничный суп, ловя любопытные взгляды. Вполне съедобно. Аппетит замечательный, живот не болит… Даже настроение улучшается. Нет друзей – появятся… И надежный мужчина, и малыш… Может, рассказать Адаму о ребенке? Пусть скажет мне в лицо, что он ему не нужен. Тогда я успокоюсь.
– Василий Сергеевич, это Эльвира, – звоню хозяину квартиры, скрывшись на лестничной площадке.
– Слушаю, Элечка.
– Я… Мне пришлось срочно уехать. Персик дома один. Вы не против…
– Против, к сожалению. У меня и жены аллергия. Простите, но я не могу его взять.
– Хорошо… Тогда сможете передать ключи… Эм… Я направлю к вам человека.
– Хорошо. Будь по-вашему.
Черт… Придется звонить Адаму. Персик его любит, его Розочку тоже… Только какую причину выдумать? Уехала в командировку?
Звонить не решаюсь. Возвращаюсь в палату и строчу сообщение:
«Адам, мне пришлось срочно уехать. Служебная командировка. Забери, пожалуйста, Персика, если тебе, конечно, не сложно… Ключи у хозяина квартиры».
Отправляю контакт Василия Сергеевича.
Очевидно, он в суде, поэтому сообщение не видит… А, что если он будет занят до ночи? Что тогда? Меня затапливает паника… Я до ужаса уязвима сейчас… Одинока… Слезы сами собой текут. Я не собиралась плакать, ей-богу… Отворачиваюсь к стене и всхлипываю… Я беременная, господи… Плаксивая, дурная, наверное, не совсем адекватная… Нуждающаяся в любви и заботе, ласке, добрых словах. Домашней котлете в пластиковом судочке…
Не замечаю, как засыпаю… Проваливаюсь в сон, накрывшись простыней.
– Эльвира, вам звонят, – касается моего плеча соседка по палате.
Настя, кажется… Она представлялась, но я не запомнила имени.
– Да, алло…
– Эль, все в порядке? Я был в суде, извини. Конечно, я заберу Персика. Корма достаточно?
– Да.
– Ты куда уехала? Все в порядке?
В этот момент в палату входит медсестра, держащая штатив для капельницы.
– Симонова кто у нас?! Девочки, у меня
