Ведьма. Оружие Императора - Luna Gold
Да. Просто подтолкнул. В результате я с визгом рванулась вперёд… и плюхнулась лицом в траву. Крылья при этом нелепо подёргивались за спиной.
— Отличный взлёт, — хмыкнул Роган. — Ты как минимум оставила эффектное впечатление.
— Убью, — мрачно пробормотала я, вытирая щёку.
Он тут же оказался рядом. Конечно, он-то умеет летать. Роган протянул руку, помогая мне подняться. Его глаза светились смехом. Но, кажется, он всё-таки пытался сохранять серьёзность.
— Попробуем ещё раз?
— Если опять толкнёшь — найду Колыбель сама, без тебя, — пригрозила я.
Он сложил руки на груди, явно наслаждаясь процессом:
— Договорились. В этот раз — без толчков. Только твоя воля.
Я закрыла глаза. Глубоко вдохнула.
И… что-то внутри отозвалось. Как будто крылья знали, что делать. Они дрогнули, расправились сильнее. Я почувствовала, как под ногами исчезает опора, как лёгкий ветер касается лица.
— Ого… — выдохнула я, осторожно открывая глаза.
Я парила. На полметра, но всё же!
— Получается! — радостно воскликнула я.
— Да-да, только не смей… — начал Роган.
Я радостно взмахнула крыльями — и тут же, по классике жанра, врезалась прямо в него, сбивая нас обоих с ног.
Мы вместе рухнули в траву, он — подо мной.
— Вот, видишь, — он рассмеялся, глядя мне в глаза, — ты всё-таки мастер неожиданных посадок.
Я хихикнула, чувствуя, как его руки сжимают мою талию.
— Слушай, а ведь… так даже лучше, — улыбнулась я.
— С этим трудно поспорить, — прошептал он, притягивая меня ближе.
И пока я ещё только учусь летать — кажется, я уже успела окончательно упасть… В чувства. Но это падение было приятным.
После нескольких жалких попыток — и ещё пары «посадок» на Рогана — у меня, наконец, получилось. Сначала неуверенно, неловко, как у птенца, только вывалившегося из гнезда. Но потом… потом что-то внутри щёлкнуло. Крылья раскрылись, спина распрямилась, и я… взлетела.
Настоящий полёт.
Воздух подхватил меня, лёгкий, упругий. Приятное покалывание пробежалось по коже, а сердце забилось быстрее — не от страха, а от восторга. Я парила. По-настоящему. Над головой раскинулось небо — необычное, как и всё здесь. Оно было не привычного голубого цвета, а мягкого, едва уловимого розовато-золотого оттенка, словно кто-то растворил закат в прозрачном стекле.
Облака казались пуховыми перьями, подсвеченными изнутри тёплым светом. Вокруг витал лёгкий аромат цветов и чего-то… волшебного, неуловимого. Воздух переливался, будто каждый его вздох наполнял тебя магией.
Я засмеялась — легко, звонко, сама не веря, что это действительно происходит.
Роган подлетел ко мне, без труда догоняя, и протянул руку. Я вложила в неё свою, и мы, держась за руки, скользили по воздушным потокам. Казалось, весь этот мир создан только для нас. Мы кружились, поднимались выше, ловили потоки ветра, словно дети, забывшие обо всём, кроме этого мгновения.
Я смотрела на него — на его чуть взъерошенные волосы, на искру смеха в глазах — и сердце моё пело.
— Ты великолепна, — прошептал он, когда мы пронеслись мимо золотого облака.
— Спасибо, учитель, — улыбнулась я, и мы вновь закружились, словно забыв, что всё это — часть опасного пути.
Но потом… мы увидели её.
Вдали, среди скал, открывалась пещера. Но не обычная, нет. Её очертания словно мерцали, словно сама скала дышала светом. Изнутри лился мягкий голубовато-серебристый свет, в котором угадывалось что-то древнее, могущественное. Магия тянулась из неё, окутывала пространство тонкой, почти невидимой вуалью.
Мы оба замедлились, остановились в воздухе.
— Это она, — выдохнула я.
Роган кивнул, серьёзно и спокойно:
— Колыбель Начала.
И впервые за долгое время я почувствовала не страх… а надежду.
— Готова? — он сжал мою ладонь чуть крепче.
Я глубоко вдохнула, и ответила:
— Теперь — да.
Мы влетели внутрь, не раздумывая, следуя зову, который невозможно было заглушить. Пещера встретила нас не мраком, как я ожидала, а… светом. Я даже замедлила движение, ошеломлённо озираясь.
Это было не просто пространство из камня. Огромный зал, что скрывался внутри скалы, напоминал скорее древний храм или забытый мир. Потолок терялся где-то в прозрачной дымке, стены словно струились — гладкие, с переливающимися прожилками, будто вкрапления золота и серебра. А внизу…
Озеро. Но не обычное. Его поверхность светилась мягким, мерцающим светом — то ли отражение, то ли сама вода была из жидкого света. Небольшие волны лениво расходились по глади, искрясь, словно россыпь звёзд. Мне напомнило это Завесу Времени. Я уверена, что если подойти ближе, можно увидеть вновь отражение истории. Прошлое или будущее.
Глава 22 Свет против Тьмы
Мы стояли у светящегося озера, а за ним возвышался водопад из чистого света. Сказочный, нереальный… и в этом волшебстве — он. Ксавиэль. Его тень разрасталась, словно живая, сливаясь с полом, поднимаясь за спину, как дыхание самой тьмы.
Я сжала ладонь Рогана, чувствуя, как его мышцы напряглись. Он готовился к бою. Я тоже… хотя сердце стучало так громко, что казалось — его услышат даже за пределами этой пещеры.
Ксавиэль сделал шаг вперёд, его сапоги беззвучно касались камня, но я ощущала, как от этого шага дрожит воздух.
— Какие… милые, — его губы тронула тень усмешки. — Летели сюда, верили, что найдёте ответы. А нашли лишь меня. Как трогательно.
— Мы не боимся тебя, — хрипло бросила я.
А потом гордо расправила крылья. Прозвучало жалко и по-детски, но уж как есть. Хотела казаться сильной. Хотела быть сильной.
Ксавиэль посмотрел на нас, прищурившись:
— Не боитесь? Зря.
Свет вокруг него исказился. Пространство дрогнуло, как поверхность воды. Его тень разрослась, потемнела, заполнила пол пещеры, цепляясь за стены, за свод. Воздух стал вязким, давящим.
— Он… тянет силу из самой пещеры, — прошептал Роган. Я открыла рот от удивления, чувствуя, как лёгкие словно сдавливает. Он сильнее, чем я думала.
— Готова? — спросил Роган, скользнув взглядом по мне и подняв руки, приготовившись к атаке.
Я кивнула. Не поняла, как к этому можно подготовиться.
Всё произошло в один миг.
Ксавиэль выбросил руку вперёд — и из его ладони рванулись чёрные нити, как змеи из бездны. Мы отскочили в разные стороны, я взмыла вверх, едва удержав равновесие. Роган метнул в него всполох пламени, но огонь рассыпался, не долетев.
Ксавиэль смеялся. Это был не смех — издевка. Злой, холодный звук. Меня проняло, как от ужастика, что я смотрела на Земле.
