Путь к бессмертию. Том 2 - Shin Stark
Меня это совершенно не касалось.
Если, конечно, не учитывать, что в Мир Меча собирался я, а слово «Сун Вуконг» почему-то слишком часто звучало рядом с моей тенью.
За эти же месяцы прозвище Праведного Демона окончательно перестало быть неприятным слухом и стало почти официальной частью сектантского воздуха. Меня начали называть так чаще, чем некоторых основных учеников называли по именам. Слуги шептались. Внешние ученики уступали дорогу. Внутренние смотрели с осторожностью, а отдельные особенно умные даже с уважением. Очень странное чувство, когда люди боятся не тебя настоящего, а удачно собранного образа, который ты сам кормил слухами, драками и чужой фантазией.
Моих реальных заслуг во всём этом было не так уж много.
Да, я несколько раз вышел из пещеры не только за покупками.
Да, пару раз нашёл тех, кто давно заслуживал хорошего разговора кулаками: внутренних учеников уровнем ниже, которые грабили слабых, давили новичков или пытались строить маленькие личные царства вокруг доски поручений и дешёвых лавок. В каждом случае я выбирал цель осторожно. Не случайную. Не невиновную. Не слишком сильную. Людей, которых никто особо не любил, но многие боялись.
Я появлялся, говорил пару неприятных фраз, ломал им уверенность, иногда пару рёбер, забирал компенсацию за причинённое моральное беспокойство и уходил до того, как ситуация становилась слишком шумной.
Это было не благородство.
Это была работа с репутацией.
Праведный Демон должен время от времени напоминать, что он не только слух. Иначе люди начнут проверять.
А кто самый страшный злодей? Это злодей, которого боятся другие злодеи.
И хотя я все это время культивировал, другие тоже не отставали.
Лань Сюэ недавно перешла на средний уровень Заложения Основы. Когда я впервые увидел её после прорыва, мне на мгновение показалось, что по боковой галерее идёт не человек, а сжатый в человеческую форму шторм. Её сила больше не ощущалась просто холодной и острой. Теперь она была глубже, шире, плотнее, будто где-то далеко за её спокойным лицом собирались тучи, способные одним движением смыть целый склон.
Я благоразумно посмотрел в другую сторону.
Некоторые природные явления лучше уважать издалека.
Ло Жэнь тоже не стоял на месте. После обмена его имя и так звучало часто, но настоящий гром поднялся позже, когда стало известно, что его принял в ученики Глава Секты. Не старейшина одного из пиков. Не богатый наставник с амбициями. Сам Глава Секты.
Это стало событием, о котором говорили даже те, кто обычно делал вид, будто слухи ниже их духовного достоинства.
Причина была проста: за последние сто лет Глава Секты не брал учеников. До этого у него было двое. Один, если верить осторожным разговорам, убил второго, после чего Глава не стал казнить убийцу, а запечатал его на тысячу лет.
Понятное дело, за тысячу лет все, кто ниже уровня Зародыша умрут.
Я несколько раз возвращался к этой истории и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: пошли к черту такие учителя. Я и сам о себе позабочусь.
Ло Жэнь, разумеется, был другого мнения.
Вот уж действительно упрямый человек.
Я искренне пожелал ему удачи и решил держаться подальше от всех историй, где в одном предложении встречаются Глава Секты, запечатанный ученик и тысяча лет семейной педагогики.
У меня хватало собственных проблем.
Главной оставался Мир Меча.
Чем ближе становился срок, тем яснее я понимал: это не только шанс. Это ещё и место, где ученики великих сект, кланов, мелких школ и свободные культиваторы будут убивать друг друга за сокровища, наследие, обиды и просто потому, что кто-то посмотрел слишком уверенно.
Я мог сколько угодно повторять, что иду туда ради Ци и прорыва, но мечи других людей от этого не становились тупее.
Значит, нужно было готовиться.
Сильных артефактов в секте я найти не смог. Внутренний рынок предлагал много полезного, если твоя мечта — выглядеть богаче, чем ты есть, и умереть с красиво украшенным поясом. Были защитные амулеты, простые талисманы, пилюли, ножи, пластины, даже пара странных духовных инструментов, которые продавец нахваливал так вдохновенно, что я сразу понял: работать они будут через раз, а убивать владельца — через два.
Настоящие вещи, насколько я понимал, крутились выше.
На рынке основных учеников.
Туда, разумеется, входили только те, кто уже заложил Основу.
Очень удобно. Самые нужные вещи продают тем, кто уже достаточно силён, чтобы без них выжить, а те, кому они отчаянно нужны, могут смотреть снизу и развивать смирение.
Я смирение развивать не собирался.
Поэтому выбрал другой путь.
Город Тысячи Лун.
О нём я слышал давно. Один из больших городов культиваторов, где сходились торговцы, свободные даосы, представители малых школ, ученики великих сект, клановые наследники, охотники за духовными зверями, мастера формаций, алхимики, перекупщики, мошенники и люди, которых в любом приличном месте сначала обыскивают, а потом всё равно не пускают.
Там можно было найти вещи, которые не появлялись на обычных рынках секты. И там же можно было потерять кошелёк, руку или жизнь, если слишком сильно поверить в честность незнакомых культиваторов.
От секты до города обычным ходом — почти месяц пути без остановок.
Я не мог позволить себе месяц туда и месяц обратно.
Ученики Заложения Основы могли летать на мечах, но я, несмотря на все свои таланты в области попадания в неприятности, до этой стадии ещё не дорос. Просить кого-то отвезти меня тоже не хотелось. Чем меньше людей знают, куда и зачем я еду, тем лучше.
Пришлось купить летающую лодку.
Не такую большую, как та, на которой меня когда-то привезли в секту. Та была сектантским артефактом, прочным, устойчивым и достаточно вместительным, чтобы перевозить новичков вместе с их страхами. Моя же лодка была одноместной, узкой, с потёртыми рунами по бортам и явным прошлым, о котором продавец говорил слишком быстро. Она летела медленнее меча, требовала Камней Духа для поддержания формации и при сильном ветре слегка дрожала, будто вспоминала, что вообще-то дереву положено плавать по воде, а не спорить с небом.
Но она летела, причем куда быстрее, чем я ходил.
А это было главное.
День полёта вместо месяца пешего пути — сделка, за которую я был готов терпеть скрип, неудобное сиденье и ощущение, что однажды эта штука обидится и решит познакомить меня с землёй поближе.
Я вылетел ночью, без лишних проводов. Сказал Му Цинлань только то, что мне
