Колье примадонны - Наталья Николаевна Александрова
– Так что вас так огорчило?
– Вот, прочтите это, – мадам Мазини протянула смятую утреннюю газету.
Гостья быстро пробежала глазами статью и ахнула:
– Ужас! Безобразие! Как они посмели?
– Да, вот так!
– А что ваш муж?
– Ах, друг мой, вы же знаете мужчин! От них никогда не дождешься помощи! Именно тогда, когда они нужны, они норовят исчезнуть, сбежать, испариться!
– Вы совершенно правы, милая. Мужчины – это низшие существа, недостойные нашего внимания.
– Но что теперь можно сделать?
– Положитесь на меня!
– Да, только на вас я и надеюсь!
Гостья проникновенно взглянула на мадам Мазини и доверительно понизила голос:
– Я уже говорила вам, милая моя, что почувствовала исходящие от вас трагические флюиды. Я почувствовала, что вам нужна помощь. Более того – поняла, какого рода эта помощь…
С этими словами мадам Брюно открыла свой весьма объемистый ридикюль и достала из него маленькую самодельную куклу, сшитую из шелковых лоскутков.
– Я не дитя… – пролепетала мадам Мазини.
Она отчего-то вспомнила свое детство, когда, чтобы утешить ее, матушка делала ей из лоскутков таких куколок.
– Я не дитя, – повторила она строго. – Я давно уже не играю с куклами.
– Что вы, милая моя! Это вовсе не игрушка, это средство отомстить вашей сопернице!
– Как же это?
– Вы помните, как просили что-нибудь сделать с той девицей, которая едва не увела у вас любовника?
– Еще бы! – В глазах мадам Мазини вспыхнул мстительный огонь. – Она подхватила какую-то болезнь, от которой все ее лицо покрылось жуткими прыщами.
– Да, тогда я тоже сделала куклу, которой придала сходство с той особой. Уверяю вас, это проверенный способ!
Мадам Брюно достала из того же бездонного ридикюля несколько булавок и положила их на стол рядом с куколкой.
– Для начала нам нужно придать этой кукле внешность особы, с которой вы желаете поквитаться.
Мадам Мазини взяла со своего туалетного столика помаду для губ и тушь для ресниц и нарисовала кукле женское личико. Миндалевидные темные глаза и красные губки бантиком.
– Я не уверена, что получилось похоже на нее… – растерянно проговорила мадам Мазини.
– Ничего страшного, моя милая! Главное, что вы знаете, кого изображает эта кукла.
– А что теперь?
– Теперь возьмите эти булавки и воткните их в куклу. Выбирайте те места, которые желали бы ей повредить.
Мадам Мазини взяла первую булавку.
На мгновение она задумалась, но потом решительно вонзила булавку в горло куклы.
Ведь в первую очередь она хотела, чтобы ее наглая соперница лишилась голоса и не смогла выступать на сцене… чтобы ее выступление обернулось провалом…
На следующий день была суббота, так что я выспалась и отправилась на поиски Григория.
Я прошла по центральной аллее «Катькиного садика», оглянулась на императрицу Екатерину Вторую, которая покровительственно смотрела на всех с высоты.
По сторонам от монумента на скамейках расположились шахматисты, по большей части пенсионного возраста.
У одной скамейки толпилось много людей, видимо, там проводилась увлекательная партия.
Я тихонько подошла к скамейке и вытянула шею.
На ней стояла шахматная доска, над которой склонились худенький, похожий на встрепанного воробья старичок и крупный краснощекий подросток. Оба крайне сосредоточенно изучали позицию. Наконец подросток протянул руку к ладье и сделал ход.
Взглянув на противника, он трогательным, тонким детским голоском произнес:
– Шах, извиняюсь…
Старичок схватился за голову. Зрители заахали. Один из них восхищенно воскликнул:
– Гениально! Исход партии предрешен!
Тут же он повернулся к своему соседу, рыхловатому губастому мужчине лет сорока, и проговорил:
– Ну, Григорий, на этот раз я точно отыграюсь! Сколько ты поставил на Васюкова? Если я не ошибаюсь, десять тысяч?
– Подожди, Сергуня, не говори гоп, пока не перепрыгнешь… Еще не вечер, посмотрим, как ответит Васюков.
Я прислушалась.
Не тот ли это Григорий, который мне нужен?
Старичок растрепал пятерней редеющие волосы, тяжело вздохнул и протянул:
– Ничего не поделаешь… положение безвыходное… Сдаюсь, молодой человек.
И он положил своего короля на доску.
Сосед Григория повернулся к нему и насмешливо проговорил:
– Ну теперь-то все ясно? Рассчитаемся?
– У меня при себе нет наличных, – пробормотал Григорий, схватившись за карман. – Завтра непременно рассчитаемся… – И он, не дожидаясь ответа, ловко вывернулся из толпы болельщиков, как штопор из винной пробки.
– Как завтра? Почему завтра? – Сергуня хотел было последовать за ним, но потом безнадежно махнул рукой и повернулся к скамейке, на которой уже начиналась следующая партия.
А я бросилась вслед за Григорием.
Он уже выходил из сквера, направляясь к подземному переходу. Я догнала его и окликнула:
– Григорий! Можно вас на минутку?
Григорий вздрогнул, обернулся.
На лице его читался самый натуральный страх. Однако, разглядев меня, он заметно успокоился и придал своему лицу привычное самодовольное выражение.
– Вы мне? – проговорил он, оценивающе оглядев меня с ног до головы.
– Да, мне сказали, что вы можете достать все что угодно. Надеюсь, меня не обманули.
– Ну, допустим, не совсем все, но почти… Только, девушка, учтите на будущее, нельзя так незаметно подкрадываться к человеку, так и до инфаркта недалеко.
– Да я не подкрадывалась… Я просто окликнула вас, чтобы поговорить. А то вы так быстро побежали. – Я показала глазами на Сергуню, оставшегося без выигрыша.
– Ладно, проехали. А что конкретно вам нужно?
Тут он опасливо огляделся по сторонам и понизил голос:
– Подождите… Не на улице же разговаривать. Тут небезопасно… Пойдемте, тут неподалеку есть приличное кафе, выпьем там кофе и поговорим.
С этими словами он направился по подземному переходу на другую сторону Невского.
Выйдя из перехода, он тут же юркнул в двери кафе, перед этим снова опасливо оглянувшись.
Кафе было уютное. По стенам и в окнах были развешаны яркие куклы-марионетки.
Ну да, в этом же самом доме находится знаменитый кукольный театр…
В моей памяти всплыло вдруг смутное, полузабытое воспоминание.
Давно, очень давно мама водила меня, совсем маленькую, в этот театр. Здесь, в кукольном театре, работала ее знакомая, и она прямо из театра провела нас в это кафе. Я вспомнила вдруг даже вкус пирожного, которым меня здесь угощали, и рот наполнился слюной.
Надо же, кафе осталось на том же месте и даже почти не изменилось. Вон, слева от барной стойки, огромная кукла Петрушка в костюме из ярких разноцветных лоскутков, та же самая, какую я помню, или, по крайней мере, такая же.
Я тут же отбросила воспоминания – мне сейчас нельзя расслабляться, нельзя отвлекаться на сентиментальные образы прошлого. Мне нужно сосредоточиться на настоящем. Вот, кстати, и спазма нет. Раньше как вспомню маму, так задыхаюсь и горло стальной рукой
