Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко
И додумался ведь, хер козлиный. К ярлу пришел, на злого духа жаловаться. А что сам того духа разозлил — об этом хеллев Кальв умолчал… Как будто тупоголовый фермер может наследника ярла обмануть! Нет, ну какова наглость?! Пинка ему под задницу, а не серьги!
Торвальд поднес кубок к губам — и с удивлением обнаружил, что бьера там не осталось. И в кувшине тоже не осталось. Тоскливо вздохнув, он сгреб остатки орешков. Судя по тому, как устало насупилась Ива, урок подходил к концу — можно обойтись и орешками.
— Ты все запомнил? — втолковывала Ива взъерошенному, растерянному братцу. — Повторяй эти упражнения каждый день — утром и вечером. Внутренний контроль маны нужно развивать до полного автоматизма.
— До чего?
— Чтобы само собой получалось! — вспыхнула внезапным раздражением Ива и тут же смутилась. — Извини. Просто… лови! — она швырнула пустой кубок. Инги изумленно распахнул глаза и вскинул руки, принимая в ладони чеканное серебро. — Вот, — одобрительно кивнула Ива. — Ты сейчас не думал. Само собой получилось. Понял?
— Понял, — медленно кивнул Инги, прижимая к груди тяжелый кубок. Вечная холодноватая насмешка сошла с его лица, сменившись растерянным уважением.
Вот то-то же! Нечего перья распускать! Мал еще — перед иноземной колдуньей выпендриваться.
Удовлетворенно хмыкнув, Торвальд поднялся, потянулся, разогревая окаменевшие от долгого безделья мышцы.
— Ну что? Вы закончили? Можно домой возвращаться?
— Да, пожалуй… На сегодня хватит, — Ива тоже поднялась и потянулась. Инги немедленно уставился на ее грудь, выразительно обтянутую тонкой вязаной кофтой. Но Ива, равнодушно отвернувшись, начала запихивать в сумку свои рукописи. Торвальд, злорадно ухмыльнувшись, похлопал поганца по плечу.
— Ничего. Когда-нибудь ты очаруешь прекрасную девушку. Но не сегодня, брат, не сегодня…
Инги злобно фыркнул и отстранился, приглаживая влажные от пота волосы.
— Вели слугам седлать коней. Вечереет уже, ехать пора, — Торвальд выровнял перевязь, отряхнул с куртки остатки ореховой шелухи и на всякий случай обмахнул подбородок — вдруг там тоже что-то прилипло. Вот еще не хватало — объедками в бороде девиц пугать.
Небо, пылающее пронзительной краснотой, постепенно гасло, наливалось тяжелыми сумерками. Ива зябко поежилась, потерла ладонями розовые щеки.
— Ух, ветер.
— Вы можете переночевать здесь, — снова завел старую песню Инги. Правда, на этот раз не уточнил, что приглашает только Иву. То ли поумнел, то ли просто устал — и сил на вечную внутрисемейную борьбу не осталось.
— Нет, спасибо, — Ива, подняв капюшон, натянула его поглубже — так, что виднелся только кончик носа. — Мне завтра с утра на работу. Но спасибо за предложение! Это очень любезно с вашей стороны.
— Да, братец. Ты такой любезный, — криво ухмыльнулся Торвальд. — Ну, бывай, Инги.
— Бывай, Туви, — не удержался от шпильки поганец. — До скорой встречи, прекрасная Ива. Буду с нетерпением ждать этого мига.
Вместо того чтобы ответить встречной любезностью, та просто кивнула и развернула кобылку. Торвальд тоже не стал отвечать. Толкнув Жемчужного пяткой в бок, он догнал Иву и пристроился справа — так, чтобы хоть немного прикрыть ее от ледяного ветра.
— Ты правда думаешь, что серьги нужно было передать дочери Мар?
— Да, а что? — судя по изумленному лицу, для Ивы переход к этой теме оказался внезапным. — Ты сомневаешься?
— Не знаю… Ты же слышала Инги.
— Что серьги над Кальву отдать? Потому что у него брат купец?
— Да. Отец сказал почти то же самое. Поддерживать нужно сильный род — это опасные враги и полезные союзники.
— Если рассуждать с точки зрения выгоды — наверное, это так… — Ива задумалась, притихла, глядя перед собой пустым взглядом. Снег забивался в складки ее куртки, серебряной броней намерзал на меховой оторочке капюшона. — Но нельзя же руководствоваться только выгодой.
— Вообще-то можно, — улыбнулся ее наивности Торвальд. — И даже нужно. Правитель должен делать то, что выгодно его народу. В этом весь смысл.
— Но правитель должен быть справедливым. Иначе ему перестанут доверять.
— Ха! Люди подчиняются правителям не потому, что доверяют им. А потому, что у правителей есть серебро и войско. Думаешь, если бы мой отец был мудрым, справедливым — но бедным и слабым, он удержал бы власть?
— Вряд ли, — криво улыбнулась Ива. — Но серьги все равно следовало отдать дочери Мар.
— Вот и мне так кажется, — внезапно для себя согласился Торвальд. Отвергнуть решение отца было странно. Сделать это вслух — странно втройне. Но вины Торвальд не чувствовал. Наоборот — тревожное, азартное возбуждение. — По-моему, я все сделал правильно.
— По-моему, тоже, — Ива, потянувшись, положила ему на руку тонкие, как у ребенка, пальцы. Торвальд тут же накрыл их второй рукой, защищая от ветра. Наклонился и чмокнул Иву в нос.
Глава 24. О работе, которая у каждого своя
Глава 24. О работе, которая у каждого своя
Кабинет у начальника службы безопасности был небольшой — только стол, два кресла и узкий стеллаж, забитый картонными папками. Белые стены, светлая мебель, темно-серый ковер. И растопыренное зеленое деревце у окна, которое должно было оживлять обстановку — однако ее не оживляло.
— Добрый день, — Ива переступила порог и удивленно поежилась. В комнате было прохладно, почти холодно, а воздух хищно и остро пах озоном. Словно здесь только что ударила в землю молния. Господин Линомерианкаан приветливо кивнул, взмахом руки указав на второе кресло.
— Кофе?
— Да, пожалуйста, — согласилась Ива, аккуратно пристраивая задницу на бежевом мягком сидении. — А разве здесь не должен стоять деревянный стул? Такой, знаете, жесткий, с неудобной спинкой?
— Зачем? — вскинул густые угловатые брови Линомерианкаан. — По-моему, кресло намного удобнее.
— Вот именно. А подозреваемый должен ощущать физический дискомфорт — это лишает человека уверенности. В кино говорили именно так, — старательно изобразила наивную улыбку Ива.
— В кино, значит… А вы верите всему, что слышите в кино? — ухмылка безопасника больше напоминала оскал.
— Не всему, — смущенно потупилась Ива. — Но это утверждение показалось мне довольно логичным.
— Пожалуй, да… В теории звучит логично. Но поверьте профессионалу — это совершеннейшая ерунда,
