Развод. Ты мне должна - Маргарита Дюжева
Я не видела таких раньше. Миша редко дарил цветы, считая их бесполезной тратой «на мертвечину». Я получала банальные веники, купленные в ближайшем цветочном, ровно два раза в год. На день рождения и на восьмое марта. Иногда еще перепадало на Новый Год, но редко, потому что Миша считал покупку продуктов для новогоднего стола достаточным знаком внимания.
А тут что-то новое, красивое, оригинальное! Собранное специально для меня. Подаренное просто так, а не по особому случаю и не для того, чтобы получить мое восторженное «какой ты у молодец», а просто чтобы сделать приятное.
Наверное, именно по причине такой вот неизбалованности, я вдруг почувствовала, как мне щиплет глаза и поперек горла встает жгучий ком.
Я резко отвернулась, а Мирон настороженно позвал:
— Лен?
Я подула наверх, пытаясь согнать предательскую влагу с ресниц:
— Прости, я растрогалась. Дай мне секундочку.
Пока он заводил машину, я стояла возле нее и пыталась привести себя в чувства.
Ну же Лена! Соберись! Не веди себя как дикарка, которая никогда в жизни цветов не видела! Что подумает Мирон?
И тут же пришла уверенность, что ничего такого он и не подумает. Он просто подарил цветы, не ожидая ничего взамен. Вот и все.
Так что вдох. Выдох. Идем дальше.
Я села в салон, но букет из рук не выпустила и всю дорогу до ресторана украдкой принюхивалась и улыбалась.
Приятно, чтобы ни говорили крохоборы, готовые удавиться за копейку, но прикрывающие это пафосным «не хочу дарить мертвечину». Очень приятно.
А дальше было еще приятнее.
Потому что Мирон привез меня не в распиаренные места города и не туда, где «дорого и богато», а на тарелке кучка размером с гулькин нос. Он привез меня в место из прошлого. Наше место! То самое, где когда-то давно двое влюбленных студентов отмечали свой «первый месяц вместе». То самое, где мы клялись друг другу «вместе и навсегда» и строили планы на будущее.
— Мирон… — голос окончательно сел.
Он тоже выглядел немного смущенным:
— Если честно, я здесь не был с того самого времени. Я даже не знал, что это заведение до сих пор работает. Просто набрал в поиске, и вот… Наверное, тут все уже совсем не так как раньше, но отзывы неплохие.
— Ты помнишь, — получилось как-то жалобно и по-детски.
Он посмотрел на меня долго и внимательно, а потом тихо спросил:
— Разве я мог об этом забыть?
Я тоже не забыла. Убрала эти воспоминания в коробочку после расставания и не прикасалась к ней пока играла в благополучную семью с Михаилом. А теперь она сама выскочила на передний план и распахнулась, оглушая яркими красками.
Я помнила все, каждую деталь. Помнила скатерть и крохотные букетики жасмина на каждом столике. Помнила шторы. Да что там шторы! Я помнила, какой узор был на рукоятке вилки!
Я помнила каждый взгляд и каждое слово. Помнила шутки, над которыми мы тогда смеялись. Помнила, что у Мирона волосы были длиннее и он постоянно поправлял растрепанные пряди, падавшие на глаза.
Боже, сколько всего я помнила! И все это всегда было со мной, дожидаясь своего времени!
— Ну что, идем?
— Идем, — ответила я, добровольно соглашаясь на погружение в прошлое.
Конечно, внутри все изменилось. Другой интерьер, другая мебель. Не было ни скатертей, ни жасмина, ни штор. И ароматы совершенно другие, и атмосфера.
Это место изменилось, как и мы сами. Оно не стало лучше или хуже, просто другое. Даже вид из окна и то был новым. Раньше напротив стояли двухэтажные магазинчики, а теперь сверкал стеклами торговый центр.
И все же мне тут понравилось, потому что несмотря на все изменения несмотря на то, что из старого остался только адрес — это место было про нас.
Улыбчивая девушка проводила нас к столику, и тут же появился официант с меню. Мне он показался знакомым.
Чуть присмотревшись, я поняла, что это тот самый парнишка, который заплатил за мой кофе после того, как Миша в очередной раз прилюдно меня унизил.
Он тоже меня узнал и улыбнулся. Потом посмотрел на Мирона и улыбнулся еще раз, словно одобрив мой выбор.
Это был чудесный вечер. Мы с Мироном ели вкусную еду, разговаривали, вспоминали забавные эпизоды из прошлого и смеялись. И на душе стало так хорошо, словно в моей жизни вообще не существовало неразрешимых проблем. Справлюсь. И с жадным Мишаней, мечтающим отомстить мне за свои неудачи, и с непониманием со стороны дочери. И с работой справлюсь, и с тренировками, и с лишними килограммами. И вообще с чем угодно.
Это ощущение было настолько умопомрачительном, что голова шла кругом.
Или это происходило из-за того, что напротив сидел Мирон и смотрел на меня как прежде? С огненными смешинками в глазах, мягкой улыбкой и искренним восхищением? Как будто я все еще была тонкой и звонкой девчонкой, обожающей прогулки под дождем, а не уставшей женщиной, за плечами о которой был и развод, и разочарование, и попытки заново отстроить свою жизнь.
Так странно. Так волнительно.
Мы просидели там почти до закрытия, а потом отправились кататься по городу. Проехали по центральной площади, прокатились по новому району, а потом оставили машину на парковке, а сами отправились гулять по набережной.
Боже, как давно я не гуляла весенними поздними вечерами! Как же это восхитительно!
Воздух напоен ароматами свежей листвы и сладкой прохлады, уютные фонарики подсвечивают путь, а рядом человек, с которым хочется идти и не останавливаться.
И все-таки мы остановились. Облокотившись на перила, смотрели на лунные блики, танцующие на темной реке.
И что-то так сильно у меня в груди сдавило, такая ностальгия нахлынула, что я не смогла сдержаться и спросила:
— Как думаешь, если бы мы тогда не разошлись, все могло сложиться иначе?
Мирон долго не отвечал, задумчиво глядя на то воду, то на меня:
— Я не знаю, Лен. Хочется сказать, что жили бы душа в душу, но жизнь штука сложная. Возможно, нам нужно было это расставание. Нужно было каждому пройти свой путь, чтобы наконец оказаться здесь такими, как мы есть сейчас.
— И что дальше? — я тонула в его пронзительном, пробирающем до самых костей взгляде.
— А это
