Бывшие. Цена ошибки - Елена Архипова

любила меня безусловной материнской любовью. Я это знал, а потому и позволял ей так разговаривать с собой, но сегодня Клавдия уж как-то очень разошлась. С чего бы вдруг сегодня-то? Что ж я вчера такого сделал-то?

- Топор неси. Можешь даже тупой, - ответил и скривился от головной боли, опустился на стул, выпил стакан сока. - Павел где?

- Альку с Масяней на вокзал повез! Сейчас уже должен вернуться, - вывалила Клавдия совершенно неожиданную информацию.

- Что? На вокзал? Какого хрена тут у нас происходит?

- А это не нам вопросы задавай, Владимир Григорьевич! А себе, любимому!

Видать, я тут вчера очень накосячил, раз Клавдия перешла на обращение по имени-отчеству. И что значит, Павел увез Альку с Масяней на вокзал? С какого хрена?

В этот момент на кухню вошел хмурый Павел. Увидев сбитые костяшки на правой руке своего безопасника, я понял, откуда у меня бланш под глазом. Обматерил сам себя и потребовал:

- Рассказывай! Все рассказывай! Ничего не помню!

Глава 28

Глава 28

*Алька*

Павел вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь, а я зачем-то рванула к окну. Зачем? Я и сама не смогла бы ответить на этот вопрос.

Было что-то странное в поведении этого удивительного мужчины.

Хотя “что-то” - это очень мягко сказано. Всё было странно в поведении Павла на протяжении последних нескольких часов.

Съездил по морде своему шефу - это раз, неожиданная разговорчивость - это два, ну и то, что замуж меня позвал - это три.

Нет, Павел, конечно, объяснил, почему нам помогает, но вот правду ли он сказал - это другой вопрос.

И почему мне кажется, что причина его помощи кроется в другом?

- Не слишком ли ты, Алевтина, самонадеянна? - усмехнулась я своему отражению в стекле. - Давай уж на чистоту, Павел ведь ни разу — ни словом, ни жестом, ни взглядом — не показал своей в тебе заинтересованности. Так? Так.

- Идем дальше. Ну а я сама? Разве я не странно выглядела в тот момент, когда замуж за него напросилась? Страннее не бывает. Особенно с учетом моих установок по жизни: ни просить, ни ждать, ни надеяться.

Я не стала включать свет на кухне, не хотелось быть застуканной на подглядывании в окно, ни к чему хорошему это не приведет. Это я теперь точно знаю.

Или я сейчас, что называется, на воду дую?

Хотя как тут не дуть, когда я сегодня уже была наказана за излишнее любопытство. И не важно, что другим мужчиной, и, в общем-то, не совсем любопытство, а, скорей уж, беспокойство, но тем не менее.

Огромный автомобиль, на котором мы сюда приехали, стоял во дворе. Хорошее у них тут освещение, видно всё как на ладони. Павел вышел из подъезда, сел в автомобиль, но так и не завел его.

Странно. Хотя, может, по телефону человек разговаривает? Неужели Чернов ему позвонил?

Да нет! Быть не может! Он же пьяный в хламину. Дрыхнет сейчас наверняка без задних ног.

Тогда почему Павел сидит в машине и даже не заводит её?

Может, позвонить ему, узнать, что случилось?

- Аль, ты совсем дура? - одернула сама себя. - Во-первых, у тебя нет номера его телефона, а во-вторых, ты же помнишь, что собралась симку менять, да? Как помнишь ты и то, почему именно ты собралась её менять.

В этот момент автомобиль, в котором сидел Павел, наконец завелся и выехал с парковки.

- Всё. Выдыхай, мать Тереза, и иди осваивай территорию и разбирай свои вещи, - усмехнулась я, глядя вслед уехавшему монстру.

Я проверила Масяню - дочка спала и чему-то улыбалась во сне. Разобрала наши с ней вещи и как раз пошла бродить по квартире, когда во входной двери щелкнул замок. Павел вернулся через два часа с несколькими пакетами, набитыми едой.

- Зачем столько? - первое, что у меня вырвалось, когда я увидела количество купленной им еды. - Павел, тут же продуктов на месяц!

- Аль, а сваришь своего фирменного борща, а? Я тут все купил: капуста, свёкла, мясные косточки.

Павел смущенно улыбнулся, пояснив:

- У Чернова повар профессионал, отлично готовит, но твой борщ - это как в детстве. Такой мать моя варила.

- Сварю, - ответила, зависнув и на его улыбке, и на смущении.

Нет, этот мужчина, определенно, сегодня бил все рекорды. Даже Чернов сейчас отодвинулся на второй план.

- Аль, я купил другую симку, давай свой телефон, сразу поменяю. Завтра я не смогу к вам приехать, теперь только послезавтра, и то вечером. Здесь хороший район, выходите с Масяней на прогулку, не бойтесь, - Павел положил мой телефон на стол. - Я тебе забил свой номер, если что вдруг, то звони сразу. Договорились?

- Да, договорились, - я согласно кивнула.

- Аль, пользуйся всем, не стесняйся. Интернет здесь есть, телевизор тоже подключен. Если надо кому-то позвонить, скажи, я позвоню.

- Если только дядь Грише и Клавдии, - озвучила я тех, кто действительно мог о нас с Масяней переживать.

- Клавдии я сам всё объясню, а уж она до Григория донесет информацию, не переживай, - Павел хитро улыбнулся.

- Ну да. Кажется, они нашли общий язык между собой, - я невольно улыбнулась, вспомнив, как дядя Гриша каждый раз приосанивался в присутствии Клавдии. - Все. Больше звонить мне некому. Я ушла в полное подполье?

- Аль, это временно, - Павел смотрел внимательно.

- Спасибо еще раз за то, что помогаешь нам, - мужчина коротко кивнул. - Паш, скажи, а Чернов точно не разозлится на тебя, когда всё узнает?

- Точно. Не разозлится.

Ответ прозвучал странно.

Впрочем, сегодня уже слишком много всего странного случилось.

И я сейчас даже не о том, что Чернов полез ко мне с поцелуями и домогательствами. В том, что дальше поцелуев у нас с ним не зашло бы, я была уверена. Вот уверена и всё тут!

Меня задевал не сам факт его приставаний ко мне, а то, что Вова просто не помнил нашей с ним ночи любви.

Да, вот так, пусть и пафосно, но именно любви, а не похоти и страсти.

То, как в единственную нашу с ним ночь он целовал и ласкал меня, не было животным желанием секса. Там были нежность и трепетность. И его слова, что он мне шептал в ту ночь, говорили об этом