Единственная для офицера - Женя Громова
— Это не из-за Захара, Дань, — я бережно отложила старую фотографию на тумбочку, устроив её рядом с космическим крейсером, и крепко обняла сына за плечи. — А из-за того, что дедушка со мной не посоветовался. Мне нужно сначала серьёзно поговорить с ним, ясно?
Даня притих, уткнувшись носом в моё плечо. Я чувствовала, как его маленькие пальчики крепко сжимают ткань моей домашней кофты. Он переваривал информацию, укладывая в голове.
— Ладно, — наконец глухо буркнул сын мне в шею, тяжело и совсем по-взрослому вздохнув. — Но только в гости. И на футбол мы потом всё равно пойдём.
— Ну разумеется, раз уж ты такой футболист, просто не на этот матч, — я с облегчением улыбнулась и прижалась губами к его макушке, пахнущей детским шампунем. — А теперь давай укладываться. Завтра вставать рано.
Я помогла ему лечь, укрыла одеялом до самых плеч и выключила верхний свет, оставляя лишь мягкий полумрак от ночника. Выскользнула из детской, аккуратно прикрыв за собой дверь, и только в пустом коридоре позволила себе выдохнуть.
Меня снова накрыло. Захаром.
Стоило только заглянуть на кухню и…
Ох нет, так дальше нельзя!
Вместо постели я пошла в ванную — надо попытаться смыть себя воспоминания о поцелуях . Включила воду, дождалась, пока пойдёт горячая — бойлер барахлил — и шагнула под струи.
Закрыла глаза, упираясь ладонями в мокрый кафель, стараясь расслабиться, но горячая вода не помогала — она лишь оживляла воспоминания, делая их пугающе осязаемыми.
Перед глазами стояло его лицо. Корсаков победно, хищно улыбался, глядя на меня потемневшим взглядом, а потом медленно, демонстративно слизывал с пальцев…
Ох боже, надо прекратить об этом думать!
Внизу живота сладко, мучительно тянуло, и я судорожно прикусила губу, заглушая рваный вздох.
Гад! Ворвался в мою жизнь и перевернул всё вверх дном.
И как, чёрт возьми, мне теперь заставить себя уснуть, если в восемь утра Корсаков снова будет стоять у моей двери?
Глава 37. Захар
Глава 37. Захар
Я стоял под струями, уперевшись лбом в прохладную стеклянную стенку, и тяжело дышал.
Кабину заполняли клубы пара, а у меня перед глазами стояла её чёртова кухня.
Полумрак. И Алиса.
Как я вёл пальцами по её горячей влажной коже.
Как она выгибалась от моих ласк.
Когда я всем нутром своим почувствовал её судорожный всхлип, едва не потерял контроль окончательно. Мне до безумия хотелось сорвать с неё эти дурацкие брюки, разложить её прямо на столе на кухонном.
Рука двигалась быстрее, яростнее.
Голодное мужское безумие требовало выхода, выжигая всё изнутри.
Перед глазами вспыхнул образ её лица в момент оргазма — запрокинутая голова, поджатые губы, дрожь во всём теле. Этот образ стал последней каплей.
Я резко, до предела ускорил движение руки и… сорвался.
Грудь рвано ходила ходуном.
Я стоял под водой ещё минут пять, смывая с себя остатки этой безумной, изнуряющей разрядки, а потом выключил воду, рванул с крючка жесткое полотенце и зло растёр лицо.
Вышел в комнату.
Я обожаю свой дом.
Но сегодня, переступив порог, я отчётливо понял, что нахуй он мне не нужен без них. Здесь не хватает её разбросанных вещей, её смеха и топота маленьких детских ног.
И никакие блядские диванные подушки не спасут.
Усталость всё же взяла своё и я отрубился ровно до шести утра, когда зазвенел грёбанный будильник, который я забыл с вечера выключить.
Сука.
В общем, промаявшись дома, я приехал к Алисе во двор уже в семь сорок.
Рановато, знаю. Наверное, втайне надеялся ещё раз оказаться на её кухне.
Блядь, как же она сладко кончает…
Ясное дело, я не собирался сейчас это повторять, но всем существом тянулся к ним. Хотелось стать частью этого мирка с кипящим чайником, рассыпанным лего на полу, утренней суетой.
Я заглушил мотор, вышел и прислонился спиной к капоту джипа. Задрал голову вверх. Свет в окне её кухни горел.
Собирается, сладкая моя. Кофе пьёт. Я бы тоже от кофе сейчас не отказался, только вот не решался тормошить пацана звонком в домофон.
В семь сорок пять во двор въехал “Майбах”, с Саньком за рулём.
Да он блять охуел?! С первого раза на парковке не понял?
Я отлип от капота, поправил куртку и внутренне подсобрался, готовый продолжить вчерашний разговор. Но Сашка остался за рулем. Задняя дверь открылась, и из салона вышел пожилой мужчина.
Я сжал зубы. Ещё хуже.
Я его толком не видел никогда, но Алиса на него похожа. Только у этого вместо её мягкости — сытая уверенность хозяина жизни
Дорогое пальто, перчатки.
— Захар Борисович, — сказал он, остановившись в паре шагов. Не спросил — утвердил. Он прекрасно знал, кто я и как выгляжу.
— Корсаков, — кивнул я, не протягивая руки. — А вы?
— Тоже Корсаков, — он чуть усмехнулся углом губ, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Забавно, да? Сергей Павлович. Отец Алисы.
Я ничего не ответил. А что мне было отвечать? Раскланиваться и говорить, как я рад знакомству, я не собирался.
— Поговорим? — он едва заметным кивком указал на тонированное стекло своего авто. — Пока дочь не вышла.
Ага, щас блядь. Полезу я к нему
— Здесь поговорим.
Он не стал спорить. Подошёл ближе.
— Я буду коротко, — сказал он. — У меня в регионе заводы. Большой бизнес, который требует контроля. Я не могу всё бросить и переехать сюда, и мать Алисы тоже не может. Поэтому переедет Алиса. С мальчиком. Поближе к нам. Я уже присмотрел им дом — хорошая частная школа рядом, охрана, всё для ребёнка.
— Вы это с ней обсуждали? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает закипать глухая ярость.
— Я это обсуждаю с тобой.
Я не выдержал и коротко усмехнулся ему в лицо. Он с луны что ли свалился со своими планами?
— Хотите, чтобы она снова от вас сбежала? На этот раз подальше?
Он помолчал. Его глаза сузились, сканируя меня заново — переоценивал противника, понял, что лобовой прессинг не прошёл.
— Послушай, майор, — голос остался ровным, но из него ушла последняя фальшивая мягкость. — Я понимаю: ты герой, ордена, горячие точки, всё такое. Для тебя семья, судя по твоему отсутствию, это вообще не самое важное в жизни. И для мужчины твоего склада это, наверное, нормально. А
