Единственная для офицера - Женя Громова

я — отец. И дед. И я хочу, чтобы мой внук рос рядом со мной. Чтобы было кому оставить то, что я строил годами. Это нормальное человеческое желание.

— Нормальное, — согласился я, делая шаг навстречу, так что теперь мы стояли почти вплотную. — Только сначала вы её на улицу беременную выставили. Гордость девать некуда было?

Что-то дрогнуло в его лице. Быстро. Очень быстро, на долю секунды, но маска сытого спокойствия поплыла. Он умел держать удар, но не идеально.

— Тебя тоже рядом с ней последние восемь лет не было замечено. Так что давай не будем…

— Будем. Я про ребёнка не знал. А знал бы — ни за что не отпустил бы её в свободное плавание. Хрен бы она у меня куда уехала.

— Если бы да кабы. А получилось как получилось.

Он шагнул ближе.

— Я с тобой пока по-хорошему разговариваю, но могу объяснить по-другому.

О, угрозы пошли.

Он сделал паузу, давая мне проникнуться моментом.

— Я с твоим отцом, генералом Корсаковым, в своё время плотно... пообщался. С покойным. Так вот. Вы, Корсаковы, один раз уже залезли в мою семью и знатно испортили мне жизнь. Второго раза я не допущу.

— И что вы сделаете? — я даже бровью не повёл.

Он улыбнулся — холодно, одними губами.

— У крупных бизнесменов в нашей стране всегда есть очень близкие друзья с большими погонами, майор. А ты человек служивый, подневольный. С тобой ведь в нашей жизни что угодно может случиться. Не здесь, во дворе, так на очередном задании. Дело-то житейское. Командировка в один конец — и привет.

Он сказал это спокойно. Как про погоду.

Я смотрел на этого человека и чувствовал, как кулаки чешутся съездить по этой холёной челюсти так же, как вчера Саньку. Не посмотрел бы, что он старше. Но сдержался. Ради Алисы.

— Сергей Павлович, — выдохнул я, заставив себя остаться на месте. — Ну в самом деле. Запугивать меня решили? Опоздали лет на пятнадцать. Меня люди посерьезнее под дулами автоматов пугать пытались. Не вышло.

— Я всё сказал. Не мешай лучше, Корсаков.

Он буравил меня взглядом ещё секунду, пытаясь нащупать слабину. Не найдя, резко развернулся, не прощаясь, и пошёл к машине. Сел на заднее сиденье. «Майбах» мягко, беззвучно тронулся и выехал со двора.

Я остался стоять у капота, глядя вслед.

В груди было паршиво. Не от его угроз — на угрозы мне плевать. Плавали, знаем. Паршиво от понимания, что этот упырь — Алисин отец. И родной дед моего сына.

Дверь подъезда хлопнула.

— Доброе утро!

Я обернулся.

Алиса шла ко мне — улыбающаяся. Рядом с ней, едва поспевая за её шагом, семенил Даня. Насупленный, руки в карманах куртки, шапка набекрень.

— Ты рано, — сказала она. Но стоило ей в упор увидеть моё лицо, как улыбка с её губ сошла. Она притормозила. — Что-то случилось?

Я посмотрел на неё, поймал этот тревожный взгляд, потом перевёл глаза на сына.

— Ничего, — соврал я, заталкивая злость поглубже. — Машину прогревал.

Алиса прищурилась. Не поверила ни единому слову — у неё с доверием ко мне вообще пока туго.

— Захар, — сказала с укором.

— Потом, — отрезал я.

Она проследила за моим взглядом на Даню и кивнула. Ладно, отложили.

Даня тем временем подошёл к моему внедорожнику, окинул его критическим взглядом снизу вверх и вдруг спросил, глядя куда-то в район радиаторной решетки:

— А у тебя машина быстрее “Майбаха”?

Я присел на корточки. Посмотрел на него.

— Не знаю, проверить хочешь?

Серые глаза — точная копия моих — на секунду вспыхнули чисто мальчишеским азартом. Но пацан тут же вспомнил, что у него со мной вообще-то война и забастовка, поэтому быстро взял себя в руки и снова насупился.

— Не очень, — буркнул он, отводя взгляд в сторону. — Просто спросил.

— Понял, — серьёзно, без подколок кивнул я, поднимаясь в полный рост. — Но если вдруг по дороге захочешь порулить — только скажи. Пущу тебя на переднее сиденье. Навигатором будешь.

Даня ничего не ответил, но в салон джипа полез уже с гораздо большим интересом. Алиса молча села на пассажирское сиденье, захлопнула дверь и бросила сумочку на заднее. В салоне сразу запахло её духами — чем-то сладким, цитрусовым. Этот чистый запах мгновенно выбил из башки всю ту грязь, которую только что вылил на меня её папаша.

Я сел за руль, повернул ключ. Джип сыто, мощно заурчал. Ну всё, поехали.

Я уже потянулся к рычагу коробки, когда Алиса вдруг повернулась ко мне и, натягивая ремень безопасности, обронила между делом:

— Кстати, папа звонил рано утром.

Моя рука на рычаге на секунду окаменела. Я медленно перевёл на неё взгляд, стараясь держать лицо ровным.

— И что хотел?

— Приглашает нас всех на выходные в загородный дом, они с мамой сняли, чтобы мы все могли провести время вместе.

Я сжал кожаную оплётку руля так, что пальцы побелели, и молча врубил первую передачу.

— Настаивал, чтобы мы обязательно приехали вместе. Сказал, у него есть какое-то деловое предложение к тебе.

Ну разумеется.

Старик не стал откладывать ультиматумы в долгий ящик. Он решил разыграть карту идеального тестя и дедушки, загоняя меня в угол прямо на глазах у дочери и внука. И если я откажусь ехать — в глазах Алисы виноватым снова стану я.

— Захар? — она удивлённо прищурилась, заметив мою затянувшуюся паузу. — Ты чего замолчал? Поедем?

— Поедем, — глухо бросил я, выезжая со двора. — Куда мы нахрен денемся. Послушаем, что там у твоего папы за предложение.

Глава 38. Алиса

Глава 38. Алиса

Я смотрела в окно на проплывающие мимо заснеженные дворы и крутила кольцо на пальце. Новая привычка. Раньше крутила фальшивое, теперь настоящее.

Надо было сказать. Я весь вечер вчера думала об этом, всю ночь, и вот теперь слова застряли где-то в горле.

Глупо, да? Большое дело — попросить отца забрать собственного сына из садика.

Но для меня — уж точно не маленькое.

Поначалу я сама забирала его из садика, потом группы набрались и пришлось искать няню. И поверьте мне, это была тщательно проверенная учительница, с которой я сто раз всё проговорила, прежде чем передать ей ребёнка. Потом приехали родители и взяли эту заботу на себя,