Тренировочный День 18 - Виталий Хонихоев
— Allons enfant de la Patrie! Le jour de gloire est arrive! — затягивает Арина и тут же останавливается. — Погоди-ка, Жень! А на что ты намекала, что дескать у Витьки много других качеств? Ик?
— Да я так…
— На что она намекала… — хмыкает Надя. — Понятно на что. Твой тренер к проводнице ушел за зубровкой… как думаешь, сколько времени нужно чтобы бутылку взять? А его до сих пор нет.
— Да быть не может! — ахает Арина.
— Ну в принципе эта Таня вполне себе ничего такая… — кивает головой девушка в джинсовке, видит, что все к ней оборачиваются и выставляет вперед руки. — Да ладно вам! Страшная она! Уродина!
— … ну и поспорили значит в какой стране чаще сексом занимаются, в СССР или США, прибор специальный сделали, который фиксирует какждый акт, на самолет сели и летят над Штатами, а там каждую секунду прибор «пи-пи-пи» выдает. Полетели значит над Союзом, а там еле-еле «пиииип» — раз в минуту… Брежнев сидит грустный, спор проигрывает. И вдруг — прибор аж зашелся! «ПИИИИИИИИИИИИ!» — беспрерывно. Брежнев выглядывает в иллюминатор, над БАМом летят! Брежнев такой — Ну комсомолки, ну молодцы! Всегда страну выручают!
— Не, не, не! — мотает головой Арина. — Я сейчас сама пойду Витьку… то есть Виктора Борисовича выручать! Подумаешь, зубровка! У нас в купе «Массандра» есть и «Ереван» и вообще! Могу в вагон-ресторан за водкой сходить! Не дам Лилькиного мужика эксплуатировать за бутылку зубровки! Ик! — она решительно поставила пустой стакан на стол.
— Тебе бы в самом деле осадить, мастер спорта. — смотрит на нее критически девушка в штормовке. — Ты ж кривая как турецкая сабля сейчас, синяки на вокзале и то прямее будут. Ты до проводницкой не дойдешь, девочка моя. Сядь вон рядом с Надькой и не отсвечивай, Наташ налей нашей мастерицы чаю покрепче, пусть в себя придет… Аника-воин.
— Как нефиг делать! — девушка в джинсовой безрукавке открывает термос и наливает Арине в стакан темного и горячего чаю. — Только осторожно пей, мастерица, горячее. Только-только сходила до бойлера налила кипяточку.
— Allons enfant de la Patrie! — распевает Арина, садясь рядом с девушкой. — А… это правда что у Надьки в первый раз с тремя моряками было⁈
— Да с двумя на самом деле… — морщится Женька. — Там история забавная вышла, мы тогда стройотрядом в Сочи выезжали, а в Сочи…
— А в городе Сочи — темные ночи! — затянула одна из девушек.
— Да тихо вы! Ночь же… — шипит на них Женька. — Сейчас Танька прибежит, ругаться будет… и о чем я? В общем понравился нашей Надьке один морячок из местных, Сашкой звать. Высокий, смазливый и язык как помело… а наша Надька — позднецвет, ей считай уж почти двадцать была, а все девочка-колокольчик, ни разу ни динь-динь…
— Не, вообще-то у меня в пионерском лагере с вожатым было. — вставляет девушка в белой майке, наклоняясь вперед. — Но то несчитово, потому как до динь-динь не дошло… и вообще чего это мы тут мою личную жизнь обсуждаем? Давайте лучше Наташку обсудим и ее армян.
— Ой, отвали Надька, зато они ухаживают красиво!
— … ну вот значит Надежда наша с ним уединилась и с утра еле ноги приволокла, говорит что всю ночь этот Сашка ее окучивал как стахановец на полях колхоза «Слава Урожаю». А потом мы узнаем, что у этого Сашки — брат близнец есть!
— Такой же как он сам, падла, только молчаливый! А я-то дура, думала, чего он из комнаты постоянно выходит с полотенцем! Выйдет — вернется и как будто другой человек. Молчаливый. Сразу, понимаешь, ноги мне раздвигает… вот скотина! А я его оказывается и не знала толком! — возмущается Надя. — Не, мужики — козлы!
— О, а вот и она! Со стаканом сидит. А ты говорила — потеряется, пропадет. — раздается чей-то веселый голос, Арина поднимает голову и видит стоящих в проходе отсека Алену Маслову и Лилю Бергштейн.
— … а она оказывается себе подруг уже нашла! — веселится Алена. — Не ожидала от тебя, Железнова, ты ж у нас Принцесса На Горошине.
— Аринка не такая. — возражает ей Лиля, оглядываясь. — Привет, девчонки! «Массандру» будете?
— О, подружки нашей мастерицы прибыли! Физкульт-привет! — поднимает ладонь девушка в штормовке. — Садитесь к нашему столу! «Массандра» говоришь… градус понижать не очень хорошо, но чего ради хороших людей не сделаешь… Наташ, у нас сало осталось еще?
— Ты чего, Жень? Сало к «Массандре»⁈ Не, давай я поищу чего другого… культурно же сидели…
— Аринка, с тобой все нормально? — Лиля наклоняется над ней, заглядывает в глаза. — А то выглядишь совсем как Ксюша Терехова в тот раз, когда школьницы у меня бутылку виски стащили и распили на четверых…
— Не, она все. — качает головой девушка в штормовке. — Быстрая да молодая, выпила и все. Мы ей чаю вон налили. Кстати, я — Женя. Евгения… — она протягивает руку Лиле, смерив ее взглядом с головы до ног. — А ты… такая симпатичная кнопка…
— В-вы не понимаете! — Арина пьяно водит у себя перед лицом указательным пальцем. — Это сама Бергштейн! «Шаровая Молния»! Инопланетянка с планеты Вестер, у нее шесть пальцев на ногах! И она… ик! Говорит, что «совершенно гладких поверхностей не бывает»! и раз! Наверх! По стене! Как хамелеон!
— Может как геккон?
— Неважно! Она — быстрая, сильная и уверенная в себе! И трахается с кем хочет, вот! А в тот раз батальон десантников в госпиталь уложила! Ик!
— Батальон⁈ Серьезно? — Женя пожимает протянутую в ответ руку и наклоняет голову. Лиля вздыхает.
— Меня Лиля зовут. — говорит она. — Очень приятно. Я вообще в такой ситуации в первый раз. Обычно это я самая сумасшедшая и пьяная в компании, а тут… даже не знаю, чего и делать.
— Ну вариантов ровно два. — говорит Алена Маслова. — Или тащить нашу Принцессу через шесть вагонов на себе или остаться тут и выпить с девчонками… плацкарт полупустой, а за выпивкой сгонять все легче чем Гения Поколения на своей спине тащить, тут
