Аллей-уп. Том 2 - Владислав Викторович Порошин
— То есть, вы мне уже сняли однокомнатную квартиру? Я правильно понимаю? — допытывался он в здании аэровокзала у нашего главного тренера Владимира Кондрашина. — И я могу прямо из московского Шереметьева приехать в Ленинград, заселиться и жить? Верно?
— Я же тебе сказал, что да, — хмуро пробурчал Владимир Петрович. — Твой переход в «Спартак» с Лёшей Канделем я как-нибудь согласую. Он человек умный и всё поймёт. Тем более в твоём возрасте, в 21 год, тебе надо играть и тренироваться с лучшими баскетболистами страны. В общем прилетим, уладим кое-какие формальности и 5-го декабря мы в Каунасе уже играем против ереванского СКИФа.
— А как у вас дело обстоит с финансовым обеспечением? — хитро прищурился товарищ Князь. — У меня в Свердловске было, кхе, двести рэ в месяц.
— У нас будет двести двадцать, — ляпнул я, когда проходил мимо. Но увидев суровый взгляд Петровича быстро исправился и добавил, что это была глупая шутка.
— Будет тебе — двести двадцать, — недовольно пробубнил Кондрашин.
Услышав о такой смешной сумме, я мысленно расхохотался. Ведь только от одной этой поездки в Штаты мне должно было перепасть пять тысяч рублей. Кроме того весной планировались визиты в Югославию, в Италию и наконец летом 18-го июля стартовал баскетбольный олимпийский турнир в Монреале.
— Товарищ Юрьев, будьте так добры, подойдите ко мне! — окликнул меня руководитель делегации, Юрий Михайлович.
Он прямо посреди шумного зала ожидания из двух своих больших чемоданов соорудил небольшой столик и возился с какими-то бумагами. Кстати, наш временный начальник тоже покидал Соединённые штаты не с пустыми руками. Я вчера лично видел, как он пёр в свой номер настоящую норковую шубу.
— Слушаю вас, — тяжело вздохнул я, подойдя к его импровизированному столику.
— Я тут пишу отчёт для соответствующих органов и не могу разобраться, что у вас произошло в матче против университета Северной Каролины?
— Странный вопрос? — хмыкнул я. — Выиграли со счётом — 110:112. Кхе. Дожали их во втором овертайме.
— То есть 24-го ноября вы уверенно переиграли команду профессионалов «Денвер Наггетс» со счётом — 92:102, а 26-го не могли нормально одолеть обычных студентов?
— Это же баскетбол, — я от удивления развёл руки в стороны. — Мы устали после сложного матча и длинного перелёта.
— Знаю как вы устали, — прошипел Юрий Михайлович и покосился в сторону Володи Арзамаскова.
Тут нужно сделать небольшое отступление. 23-го числа Петрович сказал Зяме, что хочет его обменять в «Уралмаш» на Толю Мышкина. Зяма же закатил истерику и заявил, что никуда из Питера не поедет. Тем более в такую дыру как Свердловск. Тогда Петрович с горяча ляпнул, что иначе он отправит его в ленинградский СКА, в Первую лигу. Ну и Арзамасков по этому поводу нарезался до зелёных соплей в баре гостиницы. И как типичный пьяница он подбил на это неблагое дело Сашу Белова, Сашу Сальникова и Алжана Жармухамедова. Вот они его в бессознательном состоянии в гостиничный номер и принесли. Но не из-за пьянки мы провели тяжёлый матч с «Северной Каролиной Тар Хилс». Просто у Каролины был неплохой состав, усиленный игроками других университетов, и хороший тренер. А ещё у этих парней в тот день залетали просто «сумасшедшие мячи». И я даже тогда подумал, что олимпийскую сборную США будут собирать на базе именно этой команды.
— Есть ещё какие-то вопросы? — буркнул я.
— Как думаешь, наше турне получилось хорошим или не очень? — спросил он.
— Шутите? — рассмеялся я. — Ещё никогда в истории сборная СССР не играла против профи. А мы мало того, что сыграли, так ещё и выиграли со счётом — 3:1. Далее мы обыграли восемь лучших университетских команд. Кстати, под конец турне американцы выставляли против нас сборные солянки, чтобы зацепить хотя бы одну игру. Так и напишете в отчёте, что сборная СССР провела феноменальное турне и развеяла миф о непобедимости американских баскетбольных профессионалов.
— Так уж и феноменальное? — заулыбался Юрий Михайлович и принялся что-то записывать очень мелким почерком.
— Феноменальней некуда, — пролепетал я и поймал на себе пристальный взгляд какого-то незнакомца.
В последние дни, после победы над «Денвер Наггетс», меня эти незнакомцы буквально атаковали. Один подсунул 7-летний контракт на один миллион долларов с командой «Филадельфия-76». Второй на ломанном русском предложил тот же миллион, но уже за 6-летнее соглашение с «Финикс Санз». Наконец, вчера после ужина, когда я пошёл в туалет мыть руки, третий товарищ чуть ли не у писсуара сунул контракт на один миллион двести тысяч на те же 6 лет, но теперь уже с сильнейшей командой НБА — «Бостон Селтикс». И сказал, что он меня заприметил ещё в первой игре нашего тура и мне в чемпионате СССР делать нечего, так как я его перерос. Я же всем отвечал одно и то же, что никаких переговоров до монреальской Олимпиады вести не намерен.
В этот момент незнакомец кивнул мне головой, а я ему показал средним пальцем «фак», так как все эти «покупатели» порядком надоели.
— Юрьев, подойди, — обратился ко мне Владимир Кондрашин.
И я от импровизированного столика руководителя делегации переместился к главному тренеру.
— Что это у тебя за куртка такая? — Петрович пренебрежительно скорчил лицо.
— Парка, а по-нашему — «Аляска». Можно спокойно спать на снегу, — приврал я.
— И сколько стоит этот «тулупчик»?
— 30 долларов США, — довольный собой ответил я.
Кондрашин пощупал материал и себе под нос пробурчал, что в следующий раз о купить себе такой же наряд. А потом он перешёл к более серьёзной теме.
— Как считаешь, удастся ли нам провести международный турнир в январе наступающего года? — прошептал он.
— Примерно месяц назад мне на глаза попался хоккейный календарь чемпионата СССР, — задумчиво произнёс я. — И из него выходило, что до 17-го января в «Юбилейном» никаких матчей проводиться не будет. Вот и давайте посчитаем. Если сколотить дополнительные помосты, то в наш дворец на баскетбол может вместиться 10 тысяч человек. В пятницу и в субботу можно будет провести полуфиналы, а в воскресенье сразу два матча — за третье и первое место. Итого получается — четыре игры. Далее если сделать входной билет по 3 рубля, то мы от международного турнира выручим — 120 тысяч рублей. А скорее всего в два раза
