Квестор 2 - Эл Лекс
— Сам поражаюсь. Так что насчёт продавцов лопат? Разве все эти желающие сунуть голову в петлю с красивой подписью «Афина-пять» не понимали этого?
— А разве золотоискатели в период «золотой лихорадки» понимали? — Бадабум поморщился. — Нет, кто-то безусловно понимал, но таких было меньшинство и их всё устраивало. Они готовы были обеспечивать прибыль продавцам лопат до тех пор, пока продавцы лопат обеспечивают прибыль им. Да, в конечном итоге торгаши оставались в выигрыше намного чаще, чем простые копатели, но лихорадка на то и лихорадка, что больные ею о таких вещах не способны думать из-за тумана в голове. Ну и да, современные корпорации — это те же продавцы лопат, просто более высокотехнологичных, и многофункциональных. А принципиально ничего и не изменилось — те же продавцы лопат, те же копатели, разве что теперь проигравшие не возвращаются домой с пустыми карманами, а не возвращаются вообще. Ну и всеобщее помешательство, конечно, тоже было точно такое же. Наплыв желающих попробовать себя на поверхности был просто огромен — и каждый был уверен, что уж с ним-то точно не произойдёт ничего плохого. Целыми компаниями прибывали, упакованные, снаряжённые, уверенные в себе. А потом возвращались хорошо если половиной состава, и несколько дней пили как не в себя, пытаясь если не забыть всё, что произошло, то хотя бы заглушить. И все эти дни никто толком не знал, живы ли они вообще, как и кем их считать и нужно ли считать ли вообще. Тео потому что и открыл этот бар, что это обеспечивало хоть какой-то контроль за такими… Копателями. Когда он появился, хотя бы часть этих ребят перестала ломать голову, куда бы им отправиться после потери одного или нескольких товарищей, и шла прямо сюда, что немного, но облегчало их подсчёт.
Ну точно, всё сходится. Астрид же говорила, что этот бар она получила «по наследству» — теперь понятно, от кого.
Я снова обвёл бар взглядом, чуть задержав его на всём, что привлекло моё внимание в прошлый раз — шляпе, винтовке, сапогах, — и снова посмотрел на Бадабума:
— Значит, это всё — его? Тео?
— А чьё ж ещё. — усмехнулся тот. — Сам же видишь, что ему лет больше, чем тебе. Да, это все его, осталось как память.
— И винтовка тоже?
— Это не винтовка, это макет. Единственное, что не настоящее из всего этого, потому что настоящую винтовку Тео, конечно же, взял с собой в последнюю вылазку. Тогда ещё не было никакого удобного сброса снаряжения с орбиты, как сейчас, и всё приходилось тащить на себе. И туда, и оттуда, если повезёт.
— Как я понимаю, однажды Тео не повезло?
— Судя по всему. — Бадабум пожал плечами. — Что конкретно случилось, никто, конечно, не знает, но однажды он просто не вернулся с вылазки. Сказал, что хочет кое-что проверить в кое-каком месте, и, если всё окажется так, как он думает, то это перевернёт наши представления об «Афине», но без подробностей. Он всёегда был немного суеверным и считал, что если расскажет более подробно, то сглазит.
— Дай угадаю. — я щёлкнул пальцами. — «Кое-какое место» это тот самый аванпост, на который так стремилась Астрид во время вылазки? Но зачем?
— Ну да, тут нетрудно догадаться. А что касается вопроса «зачем»… Чтобы найти хоть что-нибудь. Она всё ещё не может смириться с тем, что отца больше нет, хотя умом и понимает, что иначе быть не может. Всё надеется на какое-то чудо, пытается найти что-то, что докажет, что он может быть жив. Ну, или наоборот — окончательно убедит в том, что искать его и тем более ждать, что он вернётся — бесполезно.
— Но это же очевидно. Даже если там что-то и было, ШТОРМ это всё равно обнулил, и вёрнул всё как было.
Я договаривал фразу на автомате, уже понимая, что не всё так просто, как я только что описал. И Бадабум, глядя на меня, понял, что я понял, и утвердительно кивнул:
— Вот, сам всё понимаешь. Потерянное оружие, потерянные скиллы — это всё ШТОРМ должен был обнулить много раз. А их всё равно нет-нет, да находят.
— Значит, и от Теодора тоже что-то могло остаться?
— Ответить на этот вопрос можно только одним способом — найти это «что-то». Тогда это будет утвердительный ответ. Но до тех пор, пока ничего не нашлось, отрицательного ответа дать не получится, ведь вероятность всё ещё имеется. Каждый новый разрыв в ШТОРМе — это вероятность.
— Ну, таким образом вообще можно всё что угодно объяснить и оправдать. — вздохнул я. — В том числе и беспорядочные постоянные высадки на планету, в надежде, что именно сегодня удастся добраться до нужного места, и что именно сегодня ШТОРМ вернёт туда то, что ты ищешь.
— А она, по-твоему, чем занимается? Именно этим. Она девочка упорная, вся в папу, что ни говори. Иногда у меня вообще создавалось ощущение, что она таким образом пытается сама сгинуть в ШТОРМе, потому что верит, что так наконец сможет воссоединиться с отцом.
— Ну, это вряд ли. — усмехнулся я. — Это же вообще нетрудно. Снимаешь кит, дожидаешься, когда планету затянет, и привет.
— Ага, «снимаешь кит». Умник нашёлся. Ты пробовал снять кит?
— Хм, нет. А что, с этим какие-то проблемы могут возникнуть?
— Как раз наоборот — поблемы могут возникнуть, если ты его снимешь. — вздохнул Бадабум. — Или если он каким-то другим образом покинет твоё бренное тело — ты же, считай, вернёшься на тот же уровень технического оснащения, что и самые первые квесторы, из которых в наше время жива хорошо если десятая часть. Поэтому киты сделаны так, чтобы этого не произошло, и снять его у тебя не получится при всём желании. Как только он поймает излучение ШТОРМа и включится, снять его уже не выйдет, пока не вернёшься. А просто не надевать его не получится — капсула не запустится, если не обнаружит кит на том месте, где он должен быть. А что до идеи снять его непосредственно в момент высадки, если у тебя таковая появилась… Ну, тут сам должен понять.
Ну да, тут и понимать нечего. Капсулы это же почти что железные гробы по своей конструкции, только ещё более тесные. Минимум места, чтобы квестора как можно меньше бултыхало внутри в момент высадки, — даже руки не поднять. А уж о том, чтобы снять кит в такой тесноте, вообще речи не идёт. Так и получается, что избавиться от него ни на планете, ни
