Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко

лишний раз не упоминать. А уж чтобы с просьбой обратиться… Ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь захотел привлечь внимание Слепого Отца.

— Кроме вас, — Ива подцепила следующий листик руколы, утаскивая его к бортику тарелки. — И говорите об этом алтаре вы не то чтобы часто, правильно?

— А зачем о нем говорить?

— Вот! Именно это я и имела в виду! — согласно нацелила вилку в Торвальда Ива. — Представь, что ты работник шахты. И тебе нужен алтарь. Причем не просто алтарь, а намоленный — с хорошим запасом аккумулированной маны. Куда ты в первую очередь сунешься?

Торвальд недоуменно нахмурился.

— Ну… наверное в святилище Торора. Или к Фрьогун, там женщины все время какие-то жертвы приносят. То курицу за жениха, то овцу за роды…

— И как ты об этих святилищах узнаешь?

— Спрошу, конечно. Про них любой расскажет. А! Понял! — просиял Торвальд. — Ты хочешь сказать, что про наше святилище в городе не болтают!

— Да. Именно это я и хочу сказать. Сам факт существования этого святилища — информация малодоступная. Но вор точно знал, где находится алтарь. И знал, что на алтаре приносят серьезные жертвы. Откуда?

Торвальд задумался — и светлые глаза медленно наполнились стылым холодом.

— Значит, я прав. У нас действительно есть предатель. И этот предатель так близко, что слышит все разговоры отца.

— Или твои. Или Ингибьерна. На самом деле этот человек вовсе не обязательно предатель, — Ива сдвинула к краю последний листик. Теперь вдоль тарелки тянулся ровный веночек из руколы, обильно декорированный пятнами сливочного соуса. — Может быть, он случайно упомянул об алтаре в разговоре с кем-то из наших.

— Но следы телеги…

— Не такое уж это и сложное искусство. Телегой кто угодно мог управлять. Так, погоди, — оборвала разгорающуюся дискуссию Ива. — Ты от меня что хотел-то? Чтобы мы вместе вычислили предателя?

Торвальд растерянно моргнул, смущенно крякнул и почесал в затылке.

— Да, точно. Я же самое главное не сказал. Высокородная Ива, я… Нет, не так, — Торвальд поднялся, оглядел себя, тяжко вздохнул и оправил подштанники, разглаживая замявшиеся складки. Снова вздохнул, выпрямился и начал сначала. — Высокородная Ива! Неизвестные похитители разрушили наше святилище. Подлые воры украли алтарь Отана, на котором наш род приносил жертвы много, много поколений. Это оскорбление для нас — и это оскорбление для Слепого Отца! — в бархатном баритоне Торвальда лязгнул металл. — Ярл Эйнар помнит о твоих великих заслугах перед Грейфьялем. Он высоко ценит твой ум, твое колдовское искусство и твою храбрость. Сейчас, перед лицом великих лишений, которые ниспошлет на Грейфьяль оскорбленный Отан, ярл Эйнар просит тебя о помощи. Твои соплеменники похитили священный алтарь. Мы должны вернуть его — и отомстить мерзавцам, покусившимся на камень, принадлежащий самому Отану!

Торвальд умолк. Ноздри его раздувались, в глазах медленно угасало темное пламя. Ива вдруг поняла, что готова вскочить со стула как есть — босиком, в рубашке на голое тело, и бежать на поиски алтаря, даже не закончив ужин.

Ну надо же, какой интересный эффект. Любопытно, это врожденное качество? Харизма лидера, талант руководителя и все такое? Или ярл Эйнар специально натаскивал сына, обучая его тонкостям обращения с подчиненными?

Ива мотнула головой, решительно стряхивая с себя наваждение.

— Значит, ярл Эйнар просит меня найти алтарь? — она медленно поднялась со стула и шагнула вперед, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Торвальда. Тот рефлекторно опустил глаза, взгляд скользнул в слишком широкий, оттопырившийся на груди вырез рубашки. Суровый лик доблестного воителя дрогнул, гневное пламя в глазах сменилось цепким мужским интересом.

— Да. И как можно скорее, — голос у Торвальда смягчился, наполнился вкрадчивыми бархатными интонациями.

— Потому что ярл Эйнар высоко ценит мой ум, храбрость и колдовские таланты?

— Да. Именно поэтому.

— Уверен? — Ива сделала еще шаг, уперлась ладонями Торвальду в грудь. — А может, потому, что Торвальд Эйнарсон ночует в моем доме?

Сурово сжатый рот дрогнул, расплываясь в улыбке.

— И поэтому тоже, — Торвальд положил руки ей на талию, не притягивая, но и не позволяя отступить. — Кому же еще доверять в вашем поселении?

— Например, Барти.

— Барти? — судя по искреннему изумлению, такой вариант Торвальду даже в голову не приходил. — Зачем впутывать в это Барти? Я сразу отцу сказал, что если кого и просить о помощи, то тебя. Мы с тобой Ингмара выследили? Выследили. Ритуал его остановили? Остановили. Значит, и алтарь найти сможем.

— Уверен? — повторила Ива, привычным движением закидывая руки Торвальду на шею.

— Конечно, — Торвальд таким же привычным движением сдвинул ладони пониже, под ягодицы. Ива уже знала, что за этим последует, поэтому напряглась, устремилась вверх, словно взлетающая птица — и Торвальд легко подхватил ее, притянул к себе. Ива обхватила ногами его талию — плоть к плоти, кожа к коже.

— А если все-таки не получится? — шепотом выдохнула Ива в приоткрытые губы. — Что скажешь отцу?

— Ничего. Потому что получится, — отрезал Торвальд. И наконец-то поцеловал ее, уверенно разворачиваясь к кровати.

Не оглядываясь, Ива автоматически выполнила движение, усвоенное на горьком неоднократном опыте: пригнула голову, пропуская над собой низкую притолоку. И поджала на всякий случай колено — Торвальд почему-то всегда забирал вправо, а двери в модульных домиках были не только низкие, но и узкие.

Удивительно, как быстро вырабатываются у человека рефлексы. Или это не быстро? Отношения с Торвальдом длятся не дольше месяца, а Ива уже привыкла, что ее все время таскают на руках, словно любимую кошку.

Привыкла, что готовить нужно в три раза больше.

Привыкла, что ночью в кровати жарко и тесно.

Привыкла, что на крючке перед дверью болтается жуткий, остро наточенный меч.

Привыкла к этому сильному горячему телу, привыкла к волосам, светлым, как выгоревшая солома. Привыкла к разговорам за ужином, к случайным прикосновениям, к долгим ленивым поцелуям перед сном. Тяжелая рука, ночью вжимающая в матрас. Жаркое медленное дыхание за спиной. Теплые губы, заменяющие будильник — чертов Торвальд оказался неисправимым жаворонком.

Месяц — достаточное время, чтобы привыкнуть к тому, что в твоей жизни присутствует странный чужой человек? Или требуется два месяца? Три? Полгода? С какого момента ни к чему не обязывающие встречи для обоюдного удовольствия становятся чем-то большим? Прорастают корнями, словно упавшее в землю семечко, опутывают тонкими невидимыми стеблями, то ли поддерживая, то ли сковывая.