Развод в 42. Новый директор младше меня - Виолетта Весна

— Спасибо. Сегодня подписали второй договор.

— Мне сообщили только итог комиссии и необходимость обеспечить доступ в даты аудита. В обсуждении я не участвовал.

— Знаю. Протокол у меня есть.

Мы сели на скамью. Рядом подростки катались на роликах, пожилой мужчина выгуливал таксу. Обычный городской вечер не помогал словам и не мешал им.

— Я хочу начать с рекомендации, — сказал Илья. — Я сделал то, о чем мы отдельно договорились не делать. Решил, что Москва для вас безопаснее, и сообщил этот вывод человеку, который мог превратить его в действие. Мое намерение убрать собственное влияние не меняет того, что я говорил от вашего имени.

— Да.

— Я не буду обещать, что больше никогда не решу слишком быстро. Это моя рабочая привычка, иногда необходимая. Но в вопросах вашей карьеры, жилья, поездок и наших отношений у меня нет полномочий. Если вижу риск, сначала спрашиваю, хотите ли вы мое мнение. Если ответ нет, оставляю решение вам.

— Что вы хотите сейчас?

— Возобновить отношения. Не вернуться к той ночи как к месту, где все было хорошо, а начать после проекта. Я хочу быть с вами, встречаться, планировать время и понять, можем ли мы жить вместе. Не прошу отказаться от поездок, клиентов или отдельного дохода.

— А если мое бюро потребует неделю в другом городе?

— Мы сверим календари. Я скажу, если мне тяжело или если у меня есть важное событие. Вы решите, можно ли изменить поездку. Не буду договариваться с вашим клиентом за вас.

— Даже если считаете, что он эксплуатирует меня?

— Сначала спрошу, хотите ли вы услышать мнение. Если есть прямой риск безопасности или закона, скажу факт сразу, но решение о договоре все равно ваше.

Он продумал не красивую формулу, а исключения и границы. Я не обязана была верить только словам. За последние три недели видела, как он отдавал мне выступление, принимал паузу, не вмешивался в первые переговоры бюро и не использовал новый договор фабрики для личного контакта.

— Мне тоже нужно изменить одну вещь, — сказала я. — Я долго проверяю людей молчанием. Жду, заметят ли они границу и угадают ли желание. Так было с Виктором. С вами я иногда делала то же самое.

— Например?

— На набережной спрашивала, что вы сделаете при моем отказе, как будто существовал правильный ответ, который вы должны знать. В будущем я буду говорить, чего хочу, до того как накоплю готовое решение. Это не означает, что вы должны соглашаться.

— Подходит.

— Я хочу возобновить отношения.

Илья не потянулся ко мне сразу.

— Можно вас поцеловать?

— Можно. И вне фабрики можешь говорить мне «ты».

— Ты уверена?

— В этом — да.

Он улыбнулся, и я сама подалась к нему. Поцелуй был спокойнее первого, без украденного времени и обязательной остановки через минуту. Когда мы отстранились, я продолжала держать его за руку.

— У меня тоже есть новость, — сказал Илья. — Совет предложил годовой контракт генерального директора. Обычный, без премии за сокращение. Контрольные показатели — заказ, загрузка, деньги и текучесть. Я еще не подписал.

— Почему?

— Хотел проверить условия ипотеки и возможность жить в Иванове весь год. И сказать тебе до решения, потому что это влияет на нас. Я хочу принять.

— Я рада. И не хочу участвовать в переговорах о твоей зарплате.

— Даже если считаешь, что мне недоплачивают?

— Сначала спрошу, хочешь ли ты мнение.

— Быстро учишься.

— У меня фактические данные.

Мы договорились о первых правилах. На фабрике отношения не скрываем, но личное не обсуждаем с коллективом. Новые договоры моего бюро с «Точной линией» принимает комиссия. Переезд, совместное жилье и крупные расходы требуют двух согласий. Рабочие поездки никто не запрещает; календарь обсуждаем заранее. Отдельные счета сохраняются, если когда-нибудь появится общий быт.

— Звучит как приложение к договору, — сказал Илья.

— Приложения обычно пишут после того, как стороны обнаружили разные толкования.

— У нас богатый опыт.

На следующий день он подписал годовой контракт. Я получила окончательный платеж за завершенный проект и внесла залог за офис. Кинешемский клиент подтвердил аванс и поездку пятого июня. «Точная линия» назначила первый контрольный аудит на июль.

Шестого июня мы с Марией перевезли мой стол. Раиса принесла коробку чистых папок, Денис помог только с доступом к фабричным шаблонам, которые компания письменно разрешила использовать как обезличенные формы. Никаких исходных данных клиента из «Точной линии» в мой офис не переходило.

Илья приехал после работы с двумя складными стульями.

— Один был бы признанием поражения? — спросила я.

— Эти хотя бы продаются парой.

— Чек сохранил?

— Это подарок. Но обмен возможен, если ты не хочешь мебель без согласования.

— Стулья принимаю. Расстановку выбираю сама.

— Справедливо.

Мы поставили один у стола, второй — возле стены для клиента. Помещение по-прежнему было маленьким.