Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес

Она подняла на меня взгляд — растерянный, полный невыразимой боли. Губы дрожали.

— Она... закрыла собой Давида... — по её щекам текли слезы. — Когда тот человек... когда он выстрелил...

Сын, увидев меня, потянулся ручками. Я осторожно взял его, прижимая к груди. Его маленькие пальчики сжали мою рубашку, он уткнулся лицом мне в плечо, и что-то внутри меня оборвалось от этого. И только сейчас до меня дошло полностью, что они могли погибнуть оба. Мой сын и моя жена. Я мог потерять всё, что действительно имело значение в этой жизни.

— Я настоятельно рекомендовал госпитализацию, но пациентка отказалась, — врач посмотрел на меня с надеждой, что я смогу повлиять на решение Галины Васильевны. Несмотря на охватившую меня панику, я понимал, что в её состоянии оставаться без наблюдения опасно.

— Подготовьте палату, — приказал я. — Галина Васильевна останется под наблюдением. Полное обследование, лучшие специалисты, я всё оплачу!

Врач кивнул и отошел, нервно потирая шею. Галина Васильевна не возражала, слишком измученная произошедшим.

Я передал сына подошедшей медсестре, наказав оставаться с ним в поле моего зрения, и достал телефон. Первый звонок — начальнику оставшейся охраны.

— Двоих к Давиду, двоих к Галине Васильевне, четверых к операционной. Никого не впускать без моего разрешения. Все под камерами. Отчет каждые полчаса.

Второй звонок — своему адвокату.

— Срочно нужны камеры наблюдения с района стрельбы. Работай с полицией, не экономь на взятках. Мне нужно знать, кто это сделал, к концу дня.

Третий звонок — главврачу частной клиники.

— Павел Семенович, это Арский. Моя жена ранена, сейчас оперируют в Четвертой городской. Мне нужны лучшие хирурги и реаниматологи. Немедленно. Любое оборудование, любые препараты. Деньги не проблема.

После звонков я сел рядом с тещей, вглядываясь в двери операционной. Давид задремал на руках медсестры. Такой маленький, беззащитный, не подозревающий, что его мать сейчас балансирует между жизнью и смертью.

— Расскажите, что произошло, — попросил я, стараясь говорить мягче.

Галина Васильевна всхлипнула, собираясь с силами.

— Мы просто шли в магазин... Обычная прогулка. Вера хотела приготовить тебе ужин. Говорила, что нужно отпраздновать твое решение... А потом этот человек...

Она замолчала, дыхание сбилось. Я не стал давить, понимая, в каком она состоянии.

— Он просто вышел из-за угла и выстрелил... почти в упор. Вера закричала и бросилась к коляске, закрывая ее собой. Прогремел выстрел, и она просто... просто упала. А он убежал.

Кровь застыла в жилах. Выстрел почти в упор. Не случайное нападение — целенаправленная атака. На мою семью. На моего сына. На мою жену.

Кто-то заплатит за это. Кто-то будет умирать медленно, мучительно. Я уничтожу всех, кто к этому причастен.

Из ступора меня вывел знакомый голос. Я обернулся и увидел Максима. Он спешил по коридору, а за ним едва поспевали двое из моей охраны.

Я махнул рукой охране, давая понять, что всё в порядке.

— Руслан! — Макс приблизился, его обычное спокойствие дало трещину. — Мне только что сообщили... Что с Верой?

— Она в операционной, — мой голос звучал безжизненно. — Врачи пока ничего не говорят.

— Мы найдем, кто это сделал, — процедил он, наклонившись ко мне. — И ты знаешь, что будет дальше.

Я кивнул, ничего не говоря.

Время растянулось, превратившись в бесконечную пытку. Я то садился, то снова вскакивал, не в силах найти себе места. Галину Васильевну увели на обследование. Она не сопротивлялась, истощенная произошедшим. Давид проснулся и захныкал. Наверное, почувствовал, что мамы слишком долго нет рядом, и к тому же проголодался.

Я смотрел на маленькое личико сына и чувствовал, как сердце разрывается от страха и отчаяния. Если Вера не выживет, как я справлюсь один? Как сумею дать ему всё, что нужно?

Даже когда мы развелись, даже когда она уехала в Питер, я всегда знал, что верну её себе. Глубоко в душе понимал, что не смогу жить без неё. Мог бы бесится, злиться, годами мучить себя и её, но рано или поздно всё равно вернул бы.

Из размышлений меня вырвал женский голос. Я поднял глаза и увидел подружку Веры. Никогда её не любил почему-то, но сейчас даже её появлению рад. Не знаю, может цепляюсь за каждую мелочь, надеясь, что это чем-то может помочь моей Вере. Вдруг она почувствует, что все кто её любит рядом и ждут её обратно. Возможно это придаст ей сил и она не сдастся.

Маша выглядела взволнованной, растрепанной, словно бежала всю дорогу. Глаза блестели и кажется она уже до прихода успела поплакать.

— К-как она?

— Всё еще оперируют, — ответил я, вставая.

Ее взгляд метнулся к медсестре с Давидом.

— С ним все хорошо? — она подошла ближе, осторожно касаясь маленькой ручки.

— Он кажется голоден… — Ответил я медленно, в голове туман, а грудь распарывала отчаяние и бессилие. Впервые я не мог контролировать происходящее. Впервые был бессилен и это просто в прямом смысле слов сбивала меня с ног. Я не мог долго стоять, садился, когда чувствовал, что в очередной раз ноги не держат.

Маша без слов протянула руки, предлагая забрать его у медсестры. Я почувствовал странное облегчение, когда сын оказался в руках у подруги Веры. Всё же она не чужая и кажется любит моего сына. Маша начала тихо ворковать, покачивая его.

— Вера рассказывала мне какой смесью иногда докармливала Давида перед сном... Я могу купить и покормить его, если ты разрешишь?

Я благодарно кивнул. Мысль о том, что с сыном теперь будет близкий человек, немного успокаивала.

— Не уходи, побудь с ним. Расскажи всё что знаешь, я попрошу охрану купить всё необходимое.

Она согласна кивнула и перевела тему, пока мы ждали одного из моей охраны.

— Как Галина Васильевна? — спросила, не отрывая взгляда от Давида.

— Её сейчас обследуют, — ответил Максим вместо меня.

Маша медленно подняла глаза, и когда её взгляд встретился с взглядом Максима, воздух наэлектризовался. В её глазах полыхала неприкрытая ненависть, смешанная с болью. Губы сжались в тонкую линию, а в глубине зрачков читалось что-то похожее на презрение.

Максим выдержал её взгляд без тени смущения. Его лицо оставалось бесстрастным, но я заметил, как напряглись мышцы на его челюсти.

Кажется, между этими двумя что-то происходило. И я подозреваю, что Вера, как и я, тоже не знала об этом, иначе она мне вынесла бы все мозги, требуя уберечь её