Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко
Вот только Торвальд в это ни за что не поверит. Потому что в его реальности действует одно право — право сильного. Если бы у ярла Эйнара было серьезное преимущество перед пришлыми, он обязательно напал бы, разграбив крохотный шахтный поселочек. Об этом говорил Барти — и Барти был совершенно прав. Аборигены видят мир именно так. Для них гуманизм — это слабость, а толерантность — малодушие. Естественно, они ожидают такого же поведения и от других. А почему нет? Все народы этого дикого мира, все варвары — хоть северные, хоть южные, именно таковы! С чего бы ожидать чего-то иного от чужаков-колдунов?
Вот если бы Торвальд увидел Вертекс…
Ива споткнулась об эту мысль, словно о камень в высокой траве.
Если бы Торвальд увидел Вертекс!
Мир магии и техники, в котором по небу летают манопланы, а по шоссе мчатся автомобили. Мир, в котором за едой не гоняются по лесу, а воду не греют в бадье. Яркий, фантастический — и совершенно безопасный Вертекс. Слишком богатый, чтобы быть жадным, и слишком комфортный, чтобы быть агрессивным. Если бы Торвальд увидел его — он понял бы, что никакой угрозы не нет.
Ива даже глаза прикрыла, воображая это упоительное будущее.
Торвальду понравилось бы! Очень понравилось! Он же в полном восторге от техники и магии! А Вертекс состоит из них, как огурец — из воды.
Они гуляли бы по улицам, разглядывая здания, людей и машины. Заходили бы в кафешки, покупали всякую странную еду — не потому, что голодны, а просто, чтобы попробовать. Покатались бы на автомобиле, полетали на маноплане. Можно было бы в парк аттракционов сгонять — раз уж Торвальд так любит острые ощущения. Ледяная горка и санки — это, конечно, мило, но что он скажет, увидев Падение в бездну?
— Эй! Э-эй! Я здесь!
Осторожное похлопывание по руке вернуло Иву в реальность. Вздрогнув, она растерянно моргнула, с трудом фокусируя взгляд на Торвальде.
— О чем задумалась? — вопросительно изогнул бровь он. — Твоя мечтательная улыбка меня настораживает.
— То-о-орвальд, а То-о-орвальд, — протянула предвкушающе Ива. — Ты вроде бы говорил, что любишь путешествовать. И яркие ощущения. И приключения.
— Вообще-то я говорил, что настоящие воины рождены для битв и походов, — настороженно прищурившись, уточнил Торвальд. — Но так тоже сойдет. Ты к чему клонишь?
— Да так. Появилась одна идейка. Сейчас, подожди, дай мне немного подумать…
Ярл уже закатил безопасникам скандал из-за украденного алтаря. При этом на сам алтарь Линомерианкаану плевать — но отношения с аборигенами он портить не хочет. Тем более сейчас, когда выработка практически исчерпала себя. Жила уходит вниз, к городу, нужно расширять границы — а разъяренный Эйнар может и отказать в перемещении рабочей зоны. В такой ситуации Линомерианкаан будет максимально сговорчивым. И если ярл потребует, чтобы Великий Поход За Алтарем возглавил его сын… Возможно, безопасник уступит. Всего один человек, по исключительно весомым причинам. С условием, что ничего стратегически важного ему не покажут, никаких глобальных знаний не дадут.
Да в самом деле! Что плохого может случиться? Ну съездит абориген в Вертекс, ну вернется с рассказом, что с этой великой цивилизацией нельзя ссориться. Это ведь только к лучшему!
И алтарь на место вернется.
И лояльность наследного принца возрастет — знакомому доверяют охотнее, чем незнакомому.
— Твой отец может сказать, что к алтарю могут прикасаться только мужчины из рода Кварана? — приняла наконец решение Ива.
— Что? — недоуменно нахмурился Торвальд. — Зачем?
— Затем. Ты хочешь пройти через портал и увидеть мой мир?
— Я… — недоумение на лице Торвальда усугубилось, он озадаченно замолчал — и радостно полыхнул глазами. — Хочу!
— Ну вот! Я пытаюсь изобрести причину, по которой твое личное участие в расследовании будет необходимым. Предположим, традиция. Никто, кроме наследников Кварана, не прикасается к алтарю — иначе смерть, чума, огонь. Если твой отец скажет, что таковы ваши незыблемые традиции — возможно, наше начальство побоится окончательно испортить отношения и пропустит тебя через портал.
— Возможно… — в сомнении покачал головой Торвальд. — Не обязательно, но возможно. Думаю, попытаться стоит. Но… Ива, я не понимаю. Ладно я — мне будет очень полезно увидеть ваш мир, понять, что он из себя представляет. Но тебе это зачем?
— За тем же самым! Я хочу, чтобы ты увидел наш мир и понял, что он из себя представляет. Когда попадешь к нам, сам поймешь: Вертекс ничем не угрожает Грейфьялю! — Ива помолчала, раздумывая, стоит ли продолжать. Но ситуация уже вышла из-под контроля, вряд ли она могла стать еще хуже. — Но у меня есть условие, — Ива уперла взгляд в светлые, как зимнее небо, глаза.
— Какой?
— Если тебе запретят проход — пусть ярл Эйнар объясняет свое изменившееся отношение к «Норд Кристал» этим отказом. Не говорите о том, что вас испугало множество неизвестных миров…
— Мы не испугались! — тут же взвился Торвальд. — Среди воинов Грейфьяля нет трусов! Это разумная предосторожность!
— Ладно, ладно, хорошо, — примирительно развела руки Ива. — Конечно, разумная предосторожность. Но все равно — не упоминайте о причинах, побудивших вас к этой предосторожности. Сошлитесь на нанесенное оскорбление. Это вы можете сделать?
Торвальд, умолкнув, погрузился в размышления.
— Наверное, да… Не могу обещать, решение принимает ярл… Но я постараюсь его уговорить. Знаешь, отец сам меня учил: «Ложь врагу — это не ложь, а военная хитрость». Думаю, он согласится!
Глава 29. О путешествии за границы разумного
Глава 29. О путешествии за границы разумного
Хеллевы штаны были слишком тесными. Плотные, жесткие, они так облепили бедра и пах, что Торвальд чувствовал себя голым.
— Хм… — Ива обошла вокруг, задумчиво склонив голову набок. — А мне нравится!
И звонко хлопнула Торвальда по заднице.
— Да. Неплохо получилось, — поддержал ее Барти. Он стоял, прислонившись плечом к шкафу, и с откровенным любопытством наблюдал за происходящим.
Торвальд в сомнении покосился на зеркало. Штаны все еще выглядели непристойно узкими, рубаха — короткой, а ботинки… ну это же ужас, а не ботинки. Грубые и тяжелые, словно копыта у битюга.
— Может, не надо? — Искать сочувствия у Ивы смысла не было. Очень уж
