Шпора на сердце - Лисавета Челищева
Олег усмехается, тянет меня за руку к выходу. Я про себя думаю, что Стеша такси сама поймает. Не маленькая.
Он останавливается у белой Мазды, которая выглядит как гоночная модель. Галантно открывает мне дверь. Я сажусь.
Олег идёт к багажнику, накидывает белую футболку и садится на водительское сиденье.
Включает подогрев сиденья. Я чувствую тепло, разливающееся по спине. Он нажимает на кнопку — из динамиков начинает играть тихая музыка.
— Куда хочешь поехать? — спрашивает он, настраивая панель управления.
Я пожимаю плечами.
— Тогда ночная поездка по самому красивому городу в мире? — он улыбается.
Я киваю.
Мы катаемся по ночному Питеру. Разводные мосты, отражения в Неве, пустые набережные. Мы ничего не говорим друг другу. Просто мчимся и слушаем музыку.
Мне нравится.
И тут мы сворачиваем на улицу, где находится мой клуб «Демакс». Олег останавливает машину прямо перед ним.
Я недоуменно моргаю и смотрю на него.
— …Что мы тут делаем?
У него серьёзное лицо.
— Хорошее место. Не хочешь зайти?
Я поворачиваюсь к нему.
— Откуда ты знаешь об этом месте?
Олег достаёт мятную жвачку, закидывает две в рот, предлагает мне. Я мотаю головой.
— Тебе же сегодня не надо на работу? — он кивает на клуб.
Я в шоке. Молчу.
— …Откуда ты знаешь?
Олег вздыхает, выключает музыку и поворачивается ко мне.
— Три года назад. Вон там, в подворотне клуба, я увидел рыжую девушку. А потом увидел её в универе.
Я понимаю, что он видел меня.
— Ох, Мещерская… Ты знаешь, что полгода назад ты была самым первым человеком в списке моих врагов?
— Что?
— Я ненавидел тебя, потому что считал, что из-за тебя из моей семьи ушёл отец. — начинает говорить Олег после паузы. — Я проследил, куда сбегает отец, когда ссорился с мамой. Он сбегал в этот клуб. И когда я сам решил навестить это самое место, то увидел, как отец обжимается с какой-то брюнеткой в этом клубе. Я выбежал и чуть не налетел в темноте на тебя. Ты по телефону говорила, не обратила внимания на меня. Но я тебя узнал. И возненавидел.
Я была в шоке от сказанного им.
— Поэтому ты был таким со мной?
— Каким?
— Агрессивным.
Олег неспешно кивает.
— Но теперь я понимаю, что ты не виновата. Ты просто оказалась там в то время, чтобы я переложил на тебя всю свою ненависть к отцу.
Я приоткрыла окно машины. Было холодно и свежо — воздух остудил разгорячённую кожу. Я вдохнула. Раз. Два. Позволила ему разогнать туман в голове.
На улице никого не было, только пара зазывал у дальних ресторанов и слабый запах барбекю.
И Олег.
Он сидел, запрокинув голову к своему окну. И я позволила себе смотреть на него.
Линия его челюсти в темноте. То, как он держался — неподвижно, неторопливо, будто ему некуда было спешить.
Я отвела взгляд, прежде чем он мог меня застать.
Колебалась. Не знала, что сказать.
Но тут он посмотрел в мою сторону.
— Хочешь сбежать от меня?
— Уже думаю об этом, — сказала я, улыбнувшись.
— Понятно.
С минуту мы оба не произносили ни слова.
Я покосилась на него. Он всё ещё смотрел вверх, выражение лица расслабленное, такое, какое я ещё не видела.
— Ты стал каким-то другим, — сказала я. — Более спокойный. Тебе идёт.
Он пожал плечами, всё ещё слегка улыбаясь.
— Последние пару месяцев были очень хорошими, — произнёс он так, будто за этим стояла целая история. — А как у тебя? Как тебе вечеринка? Не думал увидеть тебя там.
— Я случайно там оказалась. Отвозила сестру, а сзади уже заблокировали выезд.
Я выдохнула — это могло бы быть смешком.
— Я рад.
— Чему это?
Он повернулся ко мне, приподняв брови.
— Тому, что ты не уехала.
Я поёжилась от холода. Обхватила себя руками, пытаясь согреться. Олег перегнулся через меня, чтобы закрыть моё окно. Его рука задела моё плечо, я вжалась в сиденье, стараясь не дышать.
— Боишься меня? — спрашивает он с ухмылкой.
— Не боюсь.
— Боишься. И всё равно сидишь. — Он чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние до опасного минимума. — Ждёшь, что я тебя поцелую?
Вопрос ударил током — острым, ослепляющим. Я уставилась на него. Почувствовала запах его одеколона. Это было пьяняще.
— Нет. Я не люблю целоваться. — Эти слова вылетели сами, как защитная реакция.
— Со мной полюбишь.
— Хватит включать со мной худшую сторону себя. Мне пора домой. — Я выдохнула, но даже не шевельнулась. Мои ноги отказывались слушаться, словно приросли к полу.
— Через две минуты поедем, — бросил он в ответ, и его взгляд скользнул по моим губам. — Скажи сначала. Когда ты начинала нашу переписку… ты думала, до чего это дойдёт? Или ты просто играла в цифрового бога, смотрела на всех свысока?
— Я… не думала ни о чём, Олег. Просто переписка. Друзья так делают.
— Ты мне не друг, — прошептал он, играя скулами. — Я написал, чтобы понять, куда делась рыжая девушка, которая меня бесила. Но когда выяснил, понял, что ты меня больше не бесишь. Может, я тебя теперь бешу. Присел тебе на уши, пристаю. Но знаешь, мне кажется, я бы хотел быть единственным, кому разрешено тебя бесить. Другим я не позволю.
— И как ты собираешься это сделать? Меня многие бесят. — Я попыталась усмехнуться, но вышло слабо.
— Увидишь.
Узкий переулок за стеклом превратился в туннель теней. Единственный свет — красная вывеска круглосуточного магазина на углу — рисовал на приборной панели кровавые блики. Олег не отстранялся. Я посмотрела в его лицо — искала того наглого придурка из универа, но не нашла. Этот образ не подходил к нему больше.
Я не успела даже вздохнуть, чтобы возразить.
Он сократил расстояние.
Это было как разряд тока. Его губы оказались тёплыми, мягкими. Голова закружилась. Это был не первый мой поцелуй — но первый за долгие, бесконечные месяцы одиночества. Слишком много времени прошло. Слишком много тишины.
Моё тело напряглось — рефлекс, выработанный годами отстранённости. Я не знала, куда деть руки, и вцепилась в сиденье.
Он издал тихий звук — удивлённый, где-то в горле, — и я отпрянула на сантиметр, щёки горели.
— Прости, — выдохнула я шёпотом. —
