Туман. Непокорная для бандита - Лина Мак
— Спасибо, солнышко, — шепчу я и целую его в макушку.
Стук в дверь заставляет всех троих вздрогнуть и вернуть меня обратно в номер человека, который явно не понимает, с кем связывается.
— Туман, отрывай, твою мать! Ключ не подходит. Я принёс ужин и Карловича, — раздаётся знакомый голос того, кого я слишком ловко обведала, чтобы забрать ключ-карту и попасть сюда.
Вот только просчиталась. Опять, сука!
Но Туман, как его, вероятно, зовут, хмыкает и идёт к двери. Срабатывает характерный щелчок, и я слышу его голос из коридора:
— Входи.
Сначала в комнате появляется столик с едой — запах, который заставляет вспомнить, сколько же я не ела, — а следом заходит седой мужчина с чемоданчиком и тот самый тип, что и пал жертвой моих чар.
Он смотрит на меня с нескрываемым недоверием, потом на Мишку и только после — на Тумана.
— Она останется? — спрашивает он напряжённо.
— Пока да, — коротко отвечает Туман. — Карлович, — кивает он врачу, который уже достаёт инструменты. — Со мной потом разберёмся. Нужно парнишку осмотреть, — поворачивается он к Мише, и я непроизвольно засовываю его себе за спину. — Пацан, а ты есть хочешь?
Мишка молча кивает, не задумываясь.
— Тогда давай ты сходишь с Карловичем в номер, где ты прятался. Он тебя осмотрит, покормит и покажет, где можно посмотреть мультики, а потом я позову тебя обратно. Хорошо?
— А Яна? — настороженно спрашивает Мишка, и его голос начинает предательски дрожать.
— Яна никуда не денется, — усмехается Туман. — Обещаю.
Я хочу возразить, сказать, что Мишка остаётся со мной, но понимаю, что это шанс для нас. Мне нужно выяснить, что он знает, чего хочет и можно ли его использовать.
— Иди, Миш, — говорю я максимально спокойно и улыбаюсь своему солнышку, которое осталось у меня единственным напоминанием о моей Ане. — Поешь и отдохни. Я скоро приду.
Мишка смотрит на меня долгим взглядом, а я готова глотку разорвать зубами этому Туману за слёзы, что сейчас стоят в глазах моего мальчика. Но спустя несколько секунд Миша кивает мне.
Доктор протягивает ему руку и начинает что-то рассказывать подбадривающее. Он уводит Мишу, а я понимаю, что в номере остаюсь теперь с двумя внушительных размеров мужиками, которые явно очень злы на меня. Хотя странно, с чего бы это?
«Яна, ты сама себя стебёшь, а это означает, что аргументы в пользу правильности действий закончились».
Вот только Туман вдруг разворачивается ко второму, бородатому и перекачанному созданию, и смотрит теперь на него.
— Что? — этот экземпляр бросает на Тумана раздражённый взгляд.
— Вали нахер, Грек, — спокойно, в какой-то слишком скучающей манере произносит Туман. — И за пацаном присмотри.
— Я в няньки не нанимался, — отвечает этот Грек, но, судя по его виду, выхода у него нет.
Так что он через секунду уже разворачивается и идёт на выход, бурча себе под нос что-то похожее на «дебил» и «мне пора на пенсию».
Но стоит двери закрыться, а мне осознать, что мы остались вдвоём, по телу пробегает злость и раздражающее чувство страха.
Туман медленно поворачивается ко мне, и я понимаю, что моё чутьё не обманывает. В его взгляде я читаю, что этот Туман не просто опасен. Он смертельно опасен!
— Ну что, Яна, — произносит он медленно, шагая ко мне. — Теперь поговорим по душам. Или мне придётся вытаскивать из тебя информацию другими способами?
— Можешь попробовать, — бросаю я вызов, хотя понимаю, что это глупо.
Но даже раненая волчица будет до последнего скалиться и кусаться. Я немного хуже. Вот только стоит Туману подойти и слишком демонстративно обвести меня тёмным взглядом, как моя решительность даёт сбой.
— Ты даже не представляешь, что я хочу попробовать с тобой сделать, красавица, — хрипло говорит он, и в его голосе столько обещаний, что внутри всё сжимается от опасного предчувствия. — Но сначала я узнаю, кто ты. Зачем ты здесь. И что мне с тобой, бл*дь, делать.
4.
Жду чего угодно: от банальных угроз до траха. Но вместо ожидаемого этот бандит — а это именно он. Я за столько лет жизни научилась различать, кто находится передо мной. И этот экземпляр непрост. Слишком опасен и слишком непредсказуем.
Что подтверждается почти сразу. Он хватает меня за руку и тащит к столику с едой.
— Садись, — приказывает.
— Не буду, — огрызаюсь я, и вот какого хрена — вообще не ясно.
— Сядешь, — рычит он и толкает меня на стул так, что я шлёпаюсь с тихим шипением.
Ногу снова пронзает боль, и предательский стон срывается с губ, выдавая меня.
Да что вообще происходит? Я знаю, что такое боль. Могу пережить даже то, что не каждый мужик вынесет, но сейчас всё выходит из-под контроля.
Поднимаю ненавидящий взгляд на этого дикаря и посильнее сжимаю одной рукой ручку кресла. Взгляд Тумана мгновенно темнеет.
— Показывай, — требует он и подходит к креслу так, что его пах теперь почти напротив моего лица.
— Что? — не понимаю я.
А может, и понимаю, но мне слишком больно, чтобы сообразить сейчас.
— Ногу, — цедит он сквозь зубы. — Показывай, где болит.
— Тебя это ебать не должно, — шиплю, смотря на него снизу вверх.
— Показывай, — повторяет он уже тише, но от этого не менее опасно, и медленно наклоняется ко мне, так что теперь нависает надо мной скалой. — Или я сам сниму с тебя это дерьмо, которое ты спиздила в моей гостинице, и смотреть уже буду везде.
Я сжимаю челюсть и со злостью задираю подол, открывая бедро. Там, где недавно был глубокий порез от ножа Алекса, теперь красуется свежий шрам и синяк — после того, как этот придурок дёрнул меня на кровать.
Туман присаживается на корточки, и его пальцы аккуратно касаются кожи рядом с раной. Прикосновение шершавых пальцев заставляет кожу покрыться мурашками. Реакция... плохая реакция! Её быть вообще не должно.
— Свежее, — спокойно констатирует он. — Недели две?
Ты смотри, какой наблюдательный.
— Десять дней, — сухо отвечаю я.
— Кто? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд уже почти чёрных глаз.
Но я стискиваю зубы покрепче и молчу. Ну нет!
