Сага о принце на белом коне 2 - Юлия Стешенко
— Держись за меня. Споткнешься — вниз покатишься.
Идти сразу же стало легче, скрытые в траве камни уже не выворачивались из-под ног, и Ива с благодарностью улыбнулась.
— Спасибо.
— Всего лишь спасибо? — выгнул бровь Торвальд. Внезапно склонившись, он подхватил Иву на руки, взлетел на холм и остановился, самодовольно ухмыляясь. — А если так?
— Если так — большое спасибо, — потянув за бородку, Ива приблизила его лицо и поцеловала — медленно, глубоко и неспешно. — Очень, очень большое. А теперь — давай во-он туда, — она указала пальцем на ожидающий пассажиров челнок.
Модель была старая, еще дореформенная — угловатая кабина, круглые вытаращенные фары. Когда-то ярко-голубая, краска выцвела до белизны и потрескалась, обнажая серебряные проблески металла. Неудивительно — челноки нового типа поставляли в обитаемые миры. А этот, пустынный и заброшенный, использовался только в качестве транзитной точки.
Ива потянула за стальную ручку. Замок щелкнул, дверь поползла в сторону. Из кабины пахнуло затхлой ветхостью, табаком и дешевым пластиком. Вспыхнули голубоватые лампы, заливая салон ледяным мертвенным светом, с тихим гудением включились вентиляторы.
— Эй! Ты где? — Ива обернулась. Торвальд, присев на корточки, задумчиво разглядывал уходящие за горизонт рельсы. Осторожно протянув руку, он постучал по металлу костяшками пальцев.
— Что это?
— Рельсы. Это… ну… дорога, по которой будет двигаться наша повозка. Вот эта, — Ива похлопала челнок по холодному стальному боку. — Посмотри на колеса. Видишь? Они по форме соответствуют рельсам.
Торвальд дисциплинированно оглядел тяжеленные диски, обильно припудренные ржавчиной.
— Да, действительно.
— Заходи! — Ива шагнула внутрь, сняла куртку и швырнула на ближайшее сиденье. Торвальд, пригнув голову, тоже переступил порог.
— Это повозка? Ты не шутишь?
— Нет. Это действительно повозка. В некотором роде. Выбирай место, — Ива широким жестом указала на ровные ряды двойных кресел, вытянувшиеся вдоль прохода. — Лучше, наверное, впереди сесть, за лобовым стеклом. Сможешь все видеть.
Глава 31. Об иных мирах, удивительных и непостижимых
Глава 31. Об иных мирах, удивительных и непостижимых
Торвальд не боялся. Все же не мальчишка безмозглый — мужчина, в бою заслуживший право заплетать волосы в косу. Воин. Хирдмен. Конечно, он не боялся. Просто… беспокоился. И не понимал. Зима вдруг обернулась осенью, холод — теплом. В землю кто-то прикопал толстенные прутья из такого великолепного железа, что его даже ржа не взяла — и тянулись они в бесконечные дали.
Это сколько же стоит такая дорога? Если за пару мечей можно корову выменять? А тут железа не на десяток клинков и не на сотню. Торвальд посмотрел в окно, на сверкающие в солнечном свете ленты стали, разматывающиеся по степи куда-то за горизонт.
Тысяча коров? Сто тысяч коров?
Это просто не поддавалось осмыслению.
И телега. Размером с хороший сарай, тесно уставленная креслами — да не простыми, а обтянутыми цветным бархатом. Тоже, между прочим, железная.
Ни в Ангмарке, ни в роскошной, утопающей в золоте Визертии о таком даже помыслить не могли.
Погруженный в размышления, Торвальд безмолвно опустился в кресло, на которое указала Ива — прямо перед окном. Сам бы он это место сроду не выбрал — первая же стрела в пузо прилетит. Но пересаживаться было неловко, к тому же Ива устроилась рядом, и встань сейчас Торвальд, получилось бы, что он под удар женщину подставляет.
Ну и хелль с ним. Иваа не первый раз еден — наверняка знает, кто в этих степях обитает. Может, только союзники. А может, вообще никого, одни зайцы скачут.
— Удобно? — подняла на Торвальда темные глаза Ива. — Можно спинку откинуть. Вот так.
Перегнувшись через Торвальда, она что-то нашарила в подлокотнике, нажала, и спинка действительно поехала вниз. Торвальд дернулся, готовый вскочить — поначалу ему показалось, что хлипкое креслице разваливается, не выдержав веса. Но в этот момент движение прекратилось, и он усилием воли расслабил напряженные мышцы.
— Так лучше? Или вернуть как было?
Торвальд прислушался к ощущениям.
— Оставь так.
Не то чтобы такое положение было удобнее — но сама возможность изменять конструкцию кресла очаровывала своей внезапностью.
Поднявшись, Ива прошла к огромному, во всю стену, окну, выходящему на бесконечные железные полосы. Широкий подоконник был щедро усыпан разноцветными кнопками — и это было довольно странно. Торвальд знал, что кнопки устанавливают на машины — то есть на вещи, способные работать без помощи человека. Но как может работать окно? Окно не машина.
Ива решительно ткнула в большую зеленую кнопку. Торвальд вздрогнул — сзади, зашипев, сомкнулись двустворчатые двери. Словно пасть огромного морского зверя Йорнургара.
А они, значит, внутри сидят. То ли во рту, то ли уже в желудке.
По спине пробежал колкий холодок, Торвальд впился пальцами в подлокотники. Телега вдруг ожила, что-то в ней загудело, затряслось, рассыпалось мелкой дрожью по полу, по стенам. Степь за окном качнулась, будто от землетрясения, а потом медленно поплыла назад. Широко распахнув глаза, Торвальд смотрел, как сначала надвигаются на него, скользят мимо и уносятся за пределы окна растрепанные кусты, сухостой и валуны, выглядывающие из травы, словно спины дельфинов из волн. Тусклое осеннее солнце расплескалось рыжими бликами по лентам металла, и хижина мчала по ним, все наращивая и наращивая ход.
А Торвальд просто сидел в кресле. Ничего не делал. Ну вообще. Сидел — и при этом несся вперед в стальном коконе так быстро, что это невозможно было постигнуть. Ни один корабль, ни одна лошадь не смогли бы достигнуть такой скорости. Может, орел или ястреб… Но прямо сейчас Торвальд в этом сильно сомневался.
— Все хорошо? — повернулась к нему Ива. — Могу изменить настройки, немного замедлимся. Хочешь?
Не в силах ответить, Торвальд молча помотал головой. Замедлиться? Вот еще. Что он, женщина или ребенок, чтобы визжать от ужаса, стоит упряжке хорошенечко разогнаться? Мужчины наслаждаются скоростью! Ну, может быть, не такой… И не всегда… Боги, здесь ни поводьев, ни стремян, даже уцепиться не за что! Если эта хреновина вдруг опрокинется, от них мокрого места не останется.
Ива, свесившись со своего кресла, вжикнула молнией сумки. И это на полном-то ходу! Что-то зашелестело, что-то звякнуло. Через секунду Ива выпрямилась, протягивая металлическую бутыль. У Торвальда была такая же, только не синяя, а благородного красного цвета — ее подарил ярлу высокородный чужак, когда приехал заключать соглашение о границах.
