Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес
Внутри лежали изящные серёжки с бриллиантами. Красивые, дорогие, но совершенно чужие. Я надела их, глядя на своё отражение в зеркале. Женщина, смотревшая на меня оттуда, выглядела как незнакомка. Красиво одетая, ухоженная, но абсолютно чужая.
— Вера, можно? — мама заглянула в комнату. — Ты выглядишь прекрасно, дорогая.
— Спасибо, мам.
— Давид уже поел и почти заснул. Мы с ним останемся у меня в комнате, чтобы не мешать вам. — Она подошла ближе, положила руки мне на плечи. — Милая, я знаю, тебе тяжело. Но попробуй отбросить сомнения на сегодня. Дай своему сердцу шанс вспомнить.
— Я постараюсь, — пообещала я.
Когда я вошла в гостиную, дыхание перехватило. Руслан превратил обычную комнату в сказку. Повсюду горели свечи, отбрасывая мягкий золотистый свет на стены. Стол был накрыт белоснежной скатертью, сервирован лучшим фарфором. В центре стоял букет белых роз, по краям располагались множество маленьких свечей. Негромко играла красивая романтичная музыка.
— Боже мой, — выдохнула я. — Ты... ты проделал огромную работу.
Руслан стоял возле стола в тёмном костюме, выглядел безупречно. Когда он повернулся ко мне, в его глазах полыхал такой огонь, что я невольно отступила.
— Ты прекрасна, — сказал он тихо, подходя ближе.
— Спасибо. Ты тоже... очень красивый.
Руслан протянул руку, и я неуверенно вложила в неё свою. Его пальцы были тёплыми, сильными. Он подвёл меня к столу и галантно отодвинул для меня стул.
— Прошу...
Ужин проходил в относительном спокойствии. Руслан рассказывал истории из нашего прошлого, я слушала, иногда смеялась, пыталась выглядеть заинтересованной. Еда была изысканной, явно заказанной из дорогого ресторана. Всё было идеально, но именно эта идеальность давила на меня, я не могла расслабиться до конца.
— Помнишь наше первое свидание? — спросил Руслан, наливая вино. — Ты так нервничала, что пролила на себя кофе.
— Нет, не помню. — Я попыталась улыбнуться. — Расскажи.
Он рассказывал, а я слушала и думала о том, что всё это были чужие воспоминания. Красивые, романтичные, но не мои. Я не чувствовала связи с той девушкой, которая влюбилась в этого мужчину, вышла за него замуж, родила ему сына.
— Вера, — голос Руслана стал серьёзнее.
Он поднялся из-за стола, достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Моё сердце ухнуло вниз.
— Нет, — прошептала я. — Руслан, не надо...
Но он уже опустился на одно колено рядом с моим стулом.
— Вера, я знаю, что ты меня не помнишь. Знаю, что для тебя я пока чужой. Но я люблю тебя больше жизни. Люблю уже много лет и буду любить всегда. — Он открыл коробочку, и в свете свечей заблестело кольцо с огромным бриллиантом. — Выйди за меня замуж. Ещё раз. Дай нам второй шанс. Позволь мне доказать, что мы созданы друг для друга.
Воздух застрял в лёгких. Кольцо было потрясающе красивым, Руслан выглядел как принц из сказки, вся обстановка кричала о романтике и большой любви. Но внутри у меня была пустота.
— Руслан, я...
Он не дал мне договорить. Взял мою левую руку и надел кольцо на безымянный палец. Металл был холодным, чужим.
— Скажи "да". Просто скажи "да".
И прежде чем я успела что-то ответить, его губы накрыли мои.
Поцелуй был нежным сначала, осторожным, почти робким. Руслан медленно поднимался с колен, увлекая меня за собой, и я невольно встала, не желая прерывать это сладостное прикосновение губ. Они были удивительно мягкими, тёплыми и слегка влажными, продолжая нежно ласкать мои, словно он боялся спугнуть меня слишком резким движением. Когда мои губы приоткрылись в ответ на его ласку, что-то изменилось в нём мгновенно. Осторожность растворилась, уступив место жадному голоду, и его язык проскользнул внутрь моего рта. Такой горячий, такой настойчивый…
Дыхание сразу же участилось у нас обоих, стало рваным и влажным, наши губы то разрывались, то снова сливались в жадном поцелуе. Его пальцы скользнули в мои волосы и крепко сжались, притягивая меня так близко, что казалось, он хочет растворить меня в себе. Поцелуй превратился в нечто жадное, полное первобытного голода, от которого кровь бешено заколотилась в висках.
На мгновение я позволила себе раствориться в этом безумии. Отвечала на каждое движение его языка, на каждое прикосновение. Тело словно загорелось изнутри, волна жара прокатилась от губ до самого низа живота. Сердце колотилось так сильно, что казалось вот-вот выпрыгнет из груди. И тут меня пронзила пугающая мысль о том, что я не помню Руслана, но моё тело отзывается на него так страстно, так отчаянно, словно помнит каждое его прикосновение.
Но в следующую секунду в голове всплыло лицо Назара, его улыбка… Что-то щёлкнуло внутри и туман в котором я растворялась с Русланом быстро рассеялся. И следом дикая паника накрыла меня с головой.
— Нет! — я резко оттолкнула Руслана, получилось очень даже грубо. Он отступил и поднял руки вверх, показывая, что больше не собирается трогать меня. — Нет! Не смей больше так делать!
Слова вырвались сами, злые и обидные. Руслан смотрел на меня с таким шоком, что сердце сжалось от вины. Но я не могла остановиться.
— Я же сказала, что не готова! Зачем ты давишь на меня?!
Не дожидаясь ответа, я развернулась и бросилась к коридору. В своей комнате заперла дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всём доме.
Подняв руку, я посмотрела на кольцо. Бриллиант переливался в лунном свете, падающем из окна. Красивый, дорогой, символ любви, которую я не могла разделить.
Ужас того, что я наделала, накрыл меня волной. Как я могла так с ним поступить? Он готовил этот вечер, старался, дарил кольцо, а я... Я оттолкнула его, как будто он сделал что-то плохое.
— Так не может больше продолжаться… Нельзя так с ним… — тихо и испуганно шептала я, обнимая себя руками.
Тихий стук в дверь заставил вздрогнуть.
— Вера? — голос Руслана был осторожным, измученным. — Можно войти? Обещаю, больше не трону.
Я медленно отошла от двери, повернула ключ. Руслан вошёл, выглядел подавленным. Галстук развязан, волосы взъерошены, в глазах боль.
— Прости, — начал он. — Я не должен был...
— Нет! — перебила я, и слёзы наконец прорвались. — Это я должна просить прощения. Прости меня, пожалуйста. Я правда не помню
