Провинциальный остеопат. Том 4 - Артем Сластин
— Запомни вот это положение.
— Так ничего же не изменилось.
За спиной послышалось задумчивое хмыканье Лысева.
— Делай, как говорят, — авторитетно заявил он.
Сазонов послушался, но по глазам парня было видно, что разницы он всё равно не чувствует. Да и как её почувствовать? Я ведь поправил угол всего на несколько градусов, а в сознании человека это изменение настолько крохотное, что невозможно его запомнить. К счастью, именно Сазонову запоминать не требовалось, а вот его нервной системе — пожалуй.
«Доступна нейромышечная коррекция двигательного шаблона.»
«Длительность воздействия: 24 часа.»
«Стоимость: 10 очков.»
После активации под пальцами возникло знакомое тепло, только ощущалось оно уже иначе. При УРС я словно накладывал грелку, и согревающая энергия проникала внутрь. Тут же у меня начало покалывать кончики пальцев, и могло показаться, будто через них проходят незаметные импульсы, которые короткими электрическими ударами учили нервную систему правильной позе.
— Щекотно, — вдруг хихикнул Илья.
Пунктирная линия начала постепенно совмещаться с настоящей, и я вызвал интерфейс.
«Латеральный наклон таза: 1,8 градуса.»
«Расчётные потери энергии: 11%.»
Да ладно, неужели сработало? Я отпустил голеностоп Ильи и заметил, что он не сдвинул ступню ни на миллиметр, будто нынешнее положение стало для него привычным. Непонятно только, пропадёт воздействие после окончания, или организм при нагрузке его запомнит и в дальнейшем будет стремиться к правильному исполнению.
— Давай ещё раз, только беги так же, как бежал раньше. Не ускоряйся, мне нужно проверить разницу.
Сазонов вернулся к отметке и приготовился. На этот раз я двинулся попутно вместе с ним по бровке, не отрывая взгляда от модели. Первый шаг подсветился жёлтым, что уже небольшой прогресс, второй тоже, а вот затем… Затем стопа почти точно попала в пунктирную траекторию, и контур неожиданно вспыхнул зелёным.
Илья полностью выполнил шаг, как подсвечивала Система, сохранив оптимальный угол и положение бедра. Таз больше не проваливался так заметно, и колено шло по более ровной линии. На финише передо мной вновь появился отчёт интерфейса, который говорил, что эффективность забега выросла на восемнадцать процентов.
— Да не может быть, — второй раз удивился я.
Лысев посмотрел на секундомер, и его глаза тут же округлились.
— Две и девять, — заявил он с придыханием. — Предыдущий был три и две.
— Да ладно? — тут удивляться настала очередь Ильи. — Я точно так же пробежал, считайте, один в один.
Валерий Иванович нахмурился и шагнул вперёд.
— Четыре барьера, бежишь в три четверти силы, — сказал он, обратившись к Сазонову. — Ахилл береги и, главное, сохрани положение стопы, какое тебе показал Алексей Николаич.
Илья со страхом посмотрел на тренера, сглотнул и вышел на дорожку.
Первые два шага контур оставался жёлтым, а затем снова стал зелёным. Перед вторым барьером стопа вновь сменила положение, но Илья инстинктивно исправил ошибку, вновь выполняя идеальный шаг. Толчок получился намного увереннее, а после приземления правая нога почти идеально легла в пунктирную модель.
Когда парень пересёк финишную черту, Лысев посмотрел на секундомер и сразу перевёл на меня взгляд.
— На две десятых быстрее его обычного разминочного прохода.
Я метнул взгляд на возвращающегося Сазонова и улыбнулся.
— Потребуется какое-то время для тренировок, но, думаю, это не итоговый результат, Валерий Иванович.
Стоило ли говорить, что после выступления Сазонова внутри нашей небольшой группки началось оживление. Да и снаружи заметили, как мы начали что-то яро обсуждать и постоянно сверять новые показатели с секундомером. Особенно это было видно по удивлённому взгляду Лысева и довольной улыбке самого Ильи.
Так что так получилось, что Света сама подошла ко мне следующей.
— А может, меня посмотрите? — спросила девушка. — Может, я что-нибудь не так делаю. Просто мне бы тоже хотелось улучшить мои показатели.
— Для этого я здесь и нахожусь, — ответил и приступил к работе с ней.
Поверх Мироновой тут же развернулась уже привычная полупрозрачная модель, только теперь новый навык показывал не просто оси суставов и траекторию движения, а работу корпуса изнутри. В области нижней части живота и паха вспыхнуло красное пятно. И в динамике мне стало понятно, в чём проблема. На фазе подготовки к прыжку Света инстинктивно задерживала дыхание, поджимала живот и словно запирала воздух внутри. Диафрагма уходила вверх раньше времени, и таз терял нормальную стабилизацию. Рядом почти сразу появилась модель того, как всё должно быть на самом деле. В ней вдох распределялся в нижние рёбра и бока, живот не каменел, а мягко расширялся. К тому же на усилии корпус включался без этого судорожного защитного зажима, с которым Миронова никак не могла справиться.
Простыми словами, при прыжке её тело сопротивлялось, и результат выходил гораздо хуже, чем мог бы.
— Что такое? — насторожилась она.
— Ничего страшного, — ответил я и подошёл ближе. — Просто ты опять пытаешься защитить проблемное место не тем способом. Посмотри на то, как ты стоишь, вроде ещё никуда не прыгнула, а уже вся зажалась.
Света смутилась и невольно бросила взгляд на Рыжикова и его подопечных.
— А-а-а, — медленно протянул я. — Не обращай внимания на их слова, Свет. Уроды есть уроды, но лучше заткнуть им рот своими показателями, а не замыкаться в себе. Не переживай, ты лучше и талантливей, чем все они вместе взятые, и я это докажу.
Я встал перед ней, положил одну ладонь чуть ниже пупка, а вторую на поясницу, позволяя девушке почувствовать разницу.
— Смотри, когда вдыхаешь, не нужно надуваться, как шарик. Дай воздуху спокойно разойтись в бока, а на выходе не втягивай живот изо всех сил. Как раз наоборот, оставь корпус расслабленным и не зажимайся.
Первая попытка ожидаемо оказалась кривой, и когда грудная клетка дёрнулась, и живот стал плотным, красный ореол интерфейса почти не изменился. На второй раз получилось лучше. Зона побледнела, но правый сгибатель бедра всё равно попытался первым перехватить движение.
«Восстановление дыхательно-стабилизационного паттерна.»
«Стоимость: 10 очков.»
Гулять так гулять…
Тем более, раз её нервной системе можно помочь, то помочь надо. После того, как подтвердил списание, на кончиках пальцев сразу ощутил то самое покалывание, и Света вздрогнула.
— Щекотно, Алексей Николаевич.
— Терпи, — ответил я. — И главное, запоминай положение диафрагмы на вдохе и выдохе и не забывай про живот.
Пока Миронова дышала, я запустил процесс, и
