Врачебная тайна 3 - Дия Семина
— Здесь и не поспоришь. Поедем на моём экипаже из тайной канцелярии, чтобы ни у кого не возникло желания забрать у нас ценную свидетельницу. И кстати, снова в твоём доме придётся поселить охранников.
— Да, конечно. Прикажи Алексею Ивановичу, ехать за нами на всякий случай, если нам вдруг придётся разделиться.
Его Сиятельство отдал все распоряжения, и меня сам подсадил в свою карету, не позволяя лакею дотронуться, это не ревность, это желание не пропустить любой контакт, какой нам позволен в это непростое время.
До госпиталя мы доехали очень быстро и шумно, кучер не побоялся и повёз нас по не самым благополучным районам города, чтобы напрямую, а не вокруг по хорошим дорогам. Видимо, приказ был слишком сурово отдан, да и кто в здравом уме посмеет покуситься на карету самого опасного департамента, для местного сброда скорее мы представляем опасность, нежели они для нас.
И снова за окнами экипажа красивый район, зелень, и тишина, какая бывает в тех местах, где есть большие полицейские заведения, например, госпиталь.
— Мне можно с тобой или подождать?
— Нет, Настя, я не хочу, чтобы тебя лишний раз видели в таких местах, и вообще связывали твоё имя с этим делом. До кареты я Валентину Матвеевну доведу сам, а после проведёшь с ней сеанс терапии, но только так, чтобы ты сама не потеряла сознание…
— Я уже поняла, в какой момент допустила ошибку и что нужно делать. Больше такого не повторится, клянусь.
Он уже встал со своего сидения и направился к выходу, но на моём бодреньком «клянусь» повернулся, и не обращая внимание на неудобную позу, чмокнул в губы…
— Сиди тихо! Даже в окно не выглядывай, пожалуйста! — и вышел.
Глава 41
Сидеть тихо пришлось почти полчаса. Пыталась осмыслить новую информацию, и ничего. Только предчувствие новой опасности, теперь уже не мистической, а административной. Мы сильны, но Тайшин — маньяк, и его ничего не остановит в желании уничтожить свою жену и нас заодно. Наконец, дверь кареты открылась и с помощью графа, абсолютно молча ко мне поднялась пожилая, потрёпанная жизнью, но не сломленная женщина.
Княгиня Белевская! Таких людей сломать непросто, она довольно резко, без мягкости в движениях присела напротив, тут же положила на колени маленький узелок, подняла голову и когда разглядела в полумраке экипажа меня, на её глазах блеснули слёзы благодарности.
— Добрый день! Ах, это ты! Наш ангел! Милая, я молила бога, чтобы увидеть тебя вновь и сказать спасибо…
Её слова проникли в мою душу, благодарность — это та самая сила, какая наполняет жизнью, мощнейшее орудие в делах душевных. Все страхи, неуверенность, всё сняло как рукой, мои страдания тоже не были напрасными, как и в случае с Марией, в этот момент я стала сильнее настолько, что даже Ася бы посторонилась, уступая дорогу мне настоящей.
Однако княгиня не Мария, она умна, серьёзна и всё про себя понимает настолько, что и мне нужно быть абсолютно честной, даже во спасение её психики нельзя умалчивать правду.
Потому решаюсь открыться.
— Я не хотела вам говорить сразу, чтобы не доводить до сердечного приступа, но вижу, что вы вполне сильны. И вы очень нужны своему внуку, его зовут Миша, славный малыш, как только мы вас устроим в моём доме, сразу пошлём за ним…
Лицо княгини вытянулось, снова слёзы застили глаза, и она сорвалась в приглушённое рыдание, наверное, впервые за долгие годы позволила себе обычную человеческую слабость:
— ВНУКУ??? Виктория родила, родила? Мальчика? Он жив? Господи, я сутками все эти три года молила об этом, с молитвой засыпала и просыпалась. Они же венчанные, моя Вика и Ефим обвенчались, хотели уехать от гнева отца и не успели, боже мой. Мой внук жив. А дочь? Я не чувствую, что она умерла, материнское сердце не обманешь, умоляю, найдите мою девочку, верните моему внуку мать.
Аракчеев успел отдать приказы охране и кучеру, поднялся и уселся рядом со мной, карета в тот же миг тронулась. Под мерный шум езды по мостовой, непростой разговор продолжился:
— Есть официальные бумаги, что Виктория якобы вышла замуж и уехала за границу, но более ничего, на таможне не нашлось открытых данных, каким образом она пересекала границу, а копать глубже мы побоялись, чтобы не спугнуть самого князя. К сожалению, до этого момента, не смогли отыскать имени отца ребёнка. Но теперь ваше дело сдвинется не так скоро, как бы хотелось, половину процессов придётся делать неофициально, и всё с той же целью — не спугнуть, хотя после уничтожения «Приюта ненужных жён» особой секретности более и нет, наши враги консолидируются и мало нам не покажется…
— Я понимаю, всё так. Мы об этом вас предупреждали с самого начала. Некоторые женщины уже готовы на монастырь, только бы не ввязываться в войну. Но Тайшин — исчадье ада, он будет мстить до последнего. Единственное, я надеюсь, что он отправил мою девочку в какой-нибудь монастырь, это самое мягкое наказание за неподчинение. А если она страдала так же, как я эти годы, то я сама придушу его вот этими руками. Спасите мою дочь, умоляю, для неё каждый миг, проведённый в застенках, да что я говорю, вы, моя дорогая, сами прошли через этот ад. А у неё сердце изнывает, ведь сын…
Мне пришлось виновато переглянуться с Даниилом Романовичем, и открыть ещё одну неприятную тайну о несчастной Виктории:
— Мне жаль, со слов преступных повитух, мы точно знаем, что отец сказал дочери, о смерти младенца сразу после родов. Виктория на некоторое время впала в беспамятство, а потом пропала. Держитесь…
— Я убью этого подонка, сама убью и медленно, наслаждаясь каждой секундой его агонии. После форта, ты знаешь, что я и глазом не моргну, когда он будет молить о быстрой смерти, — прохрипела Валентина таким голосом, что мне сразу вспомнилась расправа над Еленой на барже. Женщины, доведённые до отчаяния, способны на всё…
Страшный разговор прервал Аракчеев:
— Вы нужны Мише, а месть, я возьму на себя, обещаю, как инквизитор, что его мучения будут весьма болезненными. Клятву дать не могу, но…
— Я верю тебе, сынок, верю. Спасите мою дочь и зятя, а потом…
Нам осталось только кивнуть, дело простым не будет, это чувствую, даже я, а Даниил знает, такую
