Прости, если сможешь - Юлия Гойгель

этим? — муж разжимает мою ладонь, и мы оба смотрим на заколку. Только я помню, что Андрей оставил её на столе. — На тебе такой не было, она детская, — удивляется Яр.

Я прячу заколку в карман, и мы выходим из дома.

Когда выезжаем за посёлок, задаю вопрос, о котором думаю последние десять минут:

— Яр, Андрей же в открытом гробу лежал?

— Да, — муж изумлённо смотрит на меня.

— Ты не помнишь, у него часы на левой руке были?

— Были, — не задумываясь, отвечает Ярослав. — Нина Андреевна их уже во время прощания ему надела. Что-то говорила о том, что это её подарок. Никогда не видел, чтобы Андрей часы носил. А почему ты спрашиваешь?

Перед глазами рука Андрея, роняющая на стол детскую заколку.

— Я давно хотела спросить. Когда дома вещи собирала, нигде их не нашла. Помню, что Нина Андреевна их дарила. Всё думала, что нужно ей вернуть.

— Понятно, — коротко отвечает Яр. — Ты такая задумчивая…

— Знаешь, я подумала… Я не хочу возвращаться в дом Киры…

Муж всё же съезжает на обочину и останавливает машину.

— Аля, мы будем жить вместе. Никаких гостевых браков. Если тебе тяжело уезжать из Минска… значит, я подумаю, как мне перестроить работу.

— Ничего перестраивать не нужно, — возражаю я. — Мы можем купить свой дом? Где-то рядом с Москвой. Совсем рядом, чтобы и Влад всё же жил с нами.

— Мы можем всё, что ты захочешь, Аля, — обещает Яр. — Но тебе будет тяжело.

— Не будет, — верчу в руках детскую заколку. — Я справлюсь, Яр. Я чувствую.

* * *

Полина Ярославовна Градова родилась за несколько дней до третьей годовщины нашей свадьбы с её отцом. Я не могу сказать, что беременность была сложной. Но мы понимали, что риск навредить моему здоровью по-прежнему очень высок. Мне не разрешили рожать самой, сделали кесарево. По утверждению врачей, всё прошло без осложнений, но, следуя установленному протоколу, на ночь меня оставили в реанимации.

В палате с множеством пикающих приборов я была одна. Проснувшись ночью, увидела сидящего на стуле мужчину. Неужели Яра пустили в реанимацию? Словно почувствовав, что я проснулась, мужчина поднял руку и приложил палец к губам. Строгий чёрный костюм, белая рубашка, браслет часов на левой руке.

— Андрюша, — выдохнула я. — Ты пришёл за мной?

— Нет, Аля. Рано за тобой, ты ещё и половину жизни не прожила, — улыбнулся он. — Но я не мог не воспользоваться возможностью тебя увидеть.

— Посидишь со мной? — попросила я.

— Я всегда с тобой, — улыбнулся Андрей. — С кем же мне ещё быть? Но я посижу.

Минуты превратились в часы, или часы стали минутами. Мы молчали, глядя в лицо друг другу.

— Спи, Аля, мне пора, — произнёс мужчина. Не удержавшись, я протянула руку. Он покачал головой, но затем всё же наклонился, чтобы коснуться губами моей ладони. Только прикосновения его губ я так и не почувствовала. Окружающие меня приборы запищали все разом, затем раздался громкий треск, и меня поглотила темнота.

Когда пришла в себя, рядом сидел испуганный Ярослав. Я удивленно посмотрела на него:

— Что случилось? Мне стало хуже?

— Нет. Тебе утром провели полное обследование. Ничего не обнаружили. Но ночью произошёл сбой в работе оборудования, хотя меня уверили, что раньше никогда такого не было.

— А что именно сбилось?

— Приборы зафиксировали, что твоё сердце остановилось на несколько секунд, — признался муж. — Аля, как же я испугался! Я ни часа не проживу без тебя. Аля, как же сильно я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Яр.

Когда муж наклонился, чтобы поцеловать меня, заглянул врач.

— Ярослав Маркович, вы уже час здесь находитесь. Это всё же реанимация… Завтра утром переведем вашу жену в обычную палату, вот тогда…

— Переведите меня сегодня, — попросила я. — Какое-то ненадежное у вас оборудование…

— Да проходной двор у вас, а не реанимация, — неожиданно взвился Яр, вынимая из-под моей руки маленький металлический осколок. — Что это?

— Похоже на часть от браслета часов, — пробормотал врач. — У нас в отделении никто не носит часов. Это запрещено.

— Я тоже не ношу часов, — Яр угрожающе потряс своими мощными кулаками.

— Пойду, дам распоряжения, чтобы подготовили палату для вашей жены, — поспешно откланялся врач.

— Я останусь с женой на ночь, — рявкнул Яр вдогонку. Повертел в пальцах кусочек серебристого металла. — Пойду выброшу.

— Не нужно, — поспешно схватила мужа за руку. — Положи дома к моим украшениям.

— Аля… это… это всего лишь часть чьих-то часов.

— Яр, я знаю, куда это нужно отнести, — подождала, пока он посмотрит мне в глаза, чтобы добавить. — И ты знаешь.

— Не пугай меня так больше, Аля. Я безумно тебя люблю.

— И я люблю, Яр. Прости, что испугала.

— Моя, только моя, — став перед кроватью на колени, зарылся в мои ноги. — Люблю тебя.