Лекс. Книга 3 - Евгений Нетт

того — уже это делал, хотя причин доверять Управлению без оглядки, как вы понимаете, у меня было немного.

Корвин продолжал слушать с лицом, напоминающим восковую маску — таким же застывшим и непоколебимым.

— Но когда угроза в действительности оказалась рядом с теми, за кого я несу ответственность и за кого я просил, меня предпочли оставить в неведении. И сейчас, когда неудобная правда вскрылась, вы рассчитываете на то, что я отойду в сторону? — я немного наклонил голову, подкрепив тон жестом. — Это не сотрудничество, а использование удобного ресурса. И это именно то, чего, как вы меня заверяли, не должно было быть.

Рихт на этом моменте помрачнел ещё сильнее, хотя я до сих пор не был уверен в том, возможно ли такое в принципе.

— Часть обстоятельств нельзя обсуждать в коридоре, — после короткой паузы произнёс Корвин. — Тем более в присутствии студентов, сотрудников и задержанной.

— Удобно, — я покивал.

— Но логично, господин Лазарь. Сейчас по академии идёт серия мероприятий. Любая мелочь может стоить нам возможности добраться до людей, стоящих за студенткой Инс. И мы не знали, что исполнительница — это именно она. Можете в это не верить, но это правда. Круг подозреваемых был сужен, её имя значилось в списке, но помимо неё там присутствовало множество людей. Если бы мы сообщили вам об угрозе в таком виде, вы бы начали действовать. Даже опосредованной осторожности хватило бы, чтобы по вашему поведению узнать обо всём.

Ответил я не сразу, обкатав услышанное в голове и признав то, что, вероятнее всего, я действительно мог всё испортить. Просто в силу того, кто я есть.

Не профессиональный агент и не лицедей, а, фактически, антипод его — человек, сделавший ставку на воображение, и чуть в эскапизме не потонувший. Вместе с увлечённостью мной могла бы двигать и паранойя, коснись угроза тех, кого я бы не хотел вот так просто потерять.

— Я… вынужден с этим согласиться, — произнёс я тоном юнца, унявшего порыв юношеского максимализма и гордыни. — Отчасти.

— За Фольт, вами, вашими друзьями и другими возможными целями наблюдали, Лександр, — поспешил добавить Корвин, которому в последнем моём слове послышалась необходимость «дожать» меня здесь и сейчас. — Не так, чтобы это было заметно, но в мере, достаточной для того, чтобы пресечь все реалистичные варианты действий агентов в черте академии.

— Настолько качественное наблюдение, что Кризенфорта так никто по пути ко мне и не остановил, — выдохнул я.

— Это будет учтено в будущем, — Корвин, как обычно, предпочёл ответить невозмутимо и так, чтобы мне не захотелось развить тему. Иными словами, оправдываться он и не думал. — Но вы правы в том, что доверие пострадало. И я не стану делать вид, что это пустяк, Лександр. Но сейчас не время и не место выяснять отношения. Поэтому вас приглашают на закрытое совещание. Там вы получите ту часть картины, которую возможно открыть без ущерба для операции.

— Как щедро, — я хмыкнул.

— На совещании будет присутствовать Его Высочество, поэтому информация там будет практически полной настолько, насколько в этом есть смысл для людей, не включённых в работу, — добавил он, ожидая моей реакции.

Правда, не той, на которую мужчина рассчитывал.

— Значит, — произнёс я спустя секунду, — Александр знал.

«Дружба и союз определённо выглядят именно так».

— Его Высочество был введён в курс дела лишь отчасти. И я попрошу вас не делать поспешных выводов. Особенно в отношении наследника, — без угрозы, но с твёрдо расставленными акцентами произнёс шагнувший вперёд Рихт.

— Очень стараюсь этого не делать, господин Рихт. Поэтому я приду на совещание, прежде чем что-то решать, — я отступил не потому, что мне нечего было сказать. Совсем даже наоборот: слов внутри стало так много, что они попросту не складывались в приемлемую для приличного общества речь. — И я предлагаю сейчас на этом закончить. Фольт попрошу опросить при мне.

— Господин Лазарь…

— Это проблема? — Корвин спустя краткий миг качнул головой. — Благодарю на том. Но добавлю кое-что ещё, господа. Я всё ещё готов помогать Управлению, потому что считаю это своим долгом. Потому что враг у нас общий, и тенденция, согласно которой они тянут руки не к тем людям, до сих пор сохраняется. Но лояльность можно проявлять по-разному. Роль безвольного слепого инструмента мне претит, о чём я говорил единожды, но повторюсь снова. Я очень надеюсь, что в этот раз меня услышат.

Корвин молчал, и Рихт тоже не торопился вставлять своё веское слово. Они оба обменялись взглядами, и, по всей видимости, пришли к какому-то общему мнению. Мне сказали, где и когда состоится встреча, после чего проинформировали своих людей и удалились вместе с Терезой, торопясь успеть в «окно» отсутствия толп студентов в коридорах сего заведения.

Из-за закрытой двери аудитории доносился приглушённый голос преподавателя, читающего лекцию, пока снаружи всё та же женщина-офицер быстро опрашивала Алисию — благо, та толком ничего и не знала.

А я размышлял о том, как мне лучше себя поставить этим вечером, потому как совещание планировалось именно сегодня, и в роли «удобного Лазаря» я туда идти не собирался.

Глава 25

Маска

Из кабинета мы с Алисией вышли за десять минут до сигнала, который должен был выпустить студентов из аудиторий обратно в коридоры.

Алисия шла рядом, молчала и прижимала к груди выданную ей бумагу об освобождении от занятий на сегодня — идеальная бумажка, один-в-один повторяющая бланк медицинского крыла. Впрочем, облегчения девушке это не приносило: выглядела она так, словно привычный мир вдруг перевернулся вверх дном… и отчасти так для Алисии дела и обстояли.

— Я не понимаю, — произнесла она наконец. — Тереза ведь… она добрая. Заботливая. Она помогала тем, кто не успевал. Волновалась за всех. Она не могла вот так просто…

— Могла, — мягко, но уверенно сказал я. — Вопрос не в том, добрая она или нет, Алисия. А в том, что её, судя по всему, очень качественно обработали.

Алисия подняла на меня взгляд:

— Обработали?..

— Как я успел понять, её привлекли к безобидным делам «во благо простолюдинов». Потом дела эти стали чуть менее безобидными. Следом раскрыли компромат, дали привыкнуть к заданиям посложнее — и начали шантажировать. Под конец она уже не выбирала между хорошим и плохим, Алисия. Это был, скорее, выбор между плохим и неприемлемым…

— Ты говоришь так, будто знаешь, Лекс.

— Аристократов учат подобным вещам. В качестве предостережения, — ответил я, на ходу придумав это, с позволения сказать, оправдание.

И формально это даже не было ложью. Знать во всех мирах варилась в котле интриг,