Преданная. Любовь и долг - Лия Султан

тяжёлая рука, и через секунду муж притягивает меня к себе. Я скольжу по простыням, как пёрышко, и оказываюсь прижатой спиной к его горячей груди. Он шумно вдыхает запах моих волос, и его хриплый ото сна голос касается моего уха:

— Доброе утро.

Горячее дыхание щекочет кожу, разгоняя мурашки по телу и пробуждая внизу то самое острое и сладкое желание. Довольно улыбаюсь, прижимаясь к нему сильнее.

— Доброе. Мы проспали всю ночь.

— Какой добрый у нас сегодня сын, — шепчет он, целуя меня в висок.

— Интересно, это разовая акция или как? — я закатываю глаза, чувствуя губы Тамерлана на своей шее.

— Может, он взрослеет. Ему сегодня год.

— Надеюсь, — я прикусываю губу, потому что он продолжает целовать шею, и это сводит меня с ума.

— Воспользуемся случаем, пока он спит, — его голос становится ниже, хриплее.

— Дааа, — выдыхаю я, чувствуя, как внутри всё плавится от его прикосновений.

Я поворачиваюсь к нему и целую его, обнимая за шею. Он по-хозяйски, властно забрасывает мою ногу к себе на талию, его пальцы скользят по моей коже, а, добравшись до ягодицы, он впивается в неё пальцами и сжимает. Я стону, запрокинув голову, а он продолжает целовать и медленно ведёт рукой вниз.

Шёлковая сорочка летит на пол. Его пальцы проникают под тонкое кружево и проводят по чувствительному бугорку, а затем проникают глубже. Я выдыхаю ему в рот, выгибаясь. Тамерлан двигает пальцами медленно, и жар расходится от низа живота по всему телу.

Я шепчу что-то бессвязное про любовь, про его руки и свои желания. Он вновь и вновь называет меня своей милой. О, как я люблю, когда он так говорит.

Тамерлан вбирает сосок в рот, посасывает, слегка прикусывает, и я тихо стону, запуская пальцы в его волосы. Вторая рука продолжает ласкать меня между ног, ритмично и настойчиво, пока я не начинаю дрожать.

— Тамерлан… пожалуйста… — выдыхаю я.

Он поднимает голову, смотрит мне в глаза и медленно убирает руку. Я почти жалобно скулю, но он уже нависает надо мной, быстро снимает трусики, раздвигает мои бёдра и входит одним сильным, плавным толчком. Его имя снова слетает с губ, когда он плотно заполняет меня полностью.

Мы начинаем двигаться вместе. Сначала медленно, наслаждаясь друг другом и первым на моей памяти утром, когда мы просыпаемся вдвоём, а не с Альтаиром между нами.

Его тело горячее, тяжёлое, такое родное. Я обхватываю его ногами за бёдра, руками — за шею, прижимаясь всем телом. Тамерлан целует меня, не переставая двигаться, называет своей любимой, шепчет на ухо то, что возбуждает ещё сильнее.

Вскоре его движения становятся быстрее и глубже. Каждый толчок попадает точно в цель, подводя меня к краю. Тело дрожит, и Тамерлан, чувствуя приближение моего оргазма, ускоряется и выстреливает наравне со мной. Прикрыв глаза и подняв голову, он выдыхает с тихим рычанием. Я наблюдаю за ним, слежу за тем, как двигается кадык и как всё ещё напряжены его мышцы.

После я лежу в его руках, усмиряя разбушевавшееся сердце. И именно в этот момент из радионяни доносится любимое агуканье.

— Успели, — шепчу я, целуя мужа в грудь.

— Я схожу, — вызывается он.

— Нет, — останавливаю его рукой. — Давай я. Хочу посмотреть на его довольное личико после этой ночи.

Вскочив с кровати, бегу в душ, смываю с себя следы нашей близости, умываюсь и чищу зубы за рекордное время — благо, Альтаир не плачет. Накидываю халат и спешу в детскую рядом с нашей комнатой, но, дойдя до неё, замираю на пороге.

У окна стоит Аиша и держит брата на руках. Она раскачивается с ним на месте и показывает в окно пальцем.

— Альтоша, это у нас что? — спрашивает она ласково. — Это солнце. А это птичка. Птичка.

Альтаир взрывается звонким, беззаботным смехом, а Аиша, поняв, что его забавляет именно это слово, повторяет:

— Птичка. Птичка.

Он снова смеётся, и она радуется, целует его в пухлую щёчку, продолжает его веселить. В уголках глаз проступают слёзы радости. Аиша очень любит братика, а он чувствует эту любовь и дарит в ответ.

Внезапно на мои плечи ложатся ладони Тамерлана. Я оборачиваюсь и прикладываю указательный палец к губам, чтобы не шумел. Он тоже не выдержал и прибежал смотреть на сына. Мы оба стоим в дверях и подсматриваем за дочерью, которая держит на руках нашего сына.

Аиша, уловив движение, оборачивается. Увидев нас, улыбается и машет рукой.

— О, Альтоша, мама и папа пришли. Смотри.

Альтаир, увидев меня, заливается радостным смехом и тянет ко мне свои маленькие пухлые ручки.

— Ма-ма, — вырывается у него вдруг.

От удивления открываю рот.

— Вы слышали? — прижав его к себе, вдыхаю любимый запах. Альтаир пальчиками цепляется за мою майку и тянет её. — Он сказал «мама». Он сказал «мама»!

— Первое слово, конечно, должно быть «мама», — улыбается Тамерлан, подходя ближе.

Он наклоняется и целует сына в макушку. Альтаир, как переходящее знамя, тянется к отцу и повторяет:

— Ма!

Тамерлан берёт его на руки и целует в нежную щёку. Как я и хотела, Альтаир во многом похож на отца, но такой же беленький, как я. Всевышний благословил нас, подарив этого маленького человечка — наше продолжение, плод нашей любви.

— Ну раз мама с папой здесь, то я сдаю вам пост и убегаю, — говорит моя повзрослевшая девочка.

— Без нас не завтракай, — кричу ей вслед.

— Ага, — доносится уже из коридора.

— С днём рождения, сынок! — тихо говорит Тамерлан, и каждый раз, когда звучит именно это слово, я счастлива, что родила ему сына.

— Мне кажется, он за эту ночь подрос, нет? — прищурившись, размышляю я.

— Кажется, да, — отмечает муж и поднимает Альтошу перед собой. — А кто это у нас сегодня дал маме поспать? А кто это у нас такой молодец?

— Как будто знал, что у нас сегодня гости, — смеюсь я.

Да, действительно сегодня у нас праздник в кругу самых близких. День рождения и «тусау кесер» — старинный обряд разрезания пут. Приедут моя мама, Лааль, Аяла с мужем и дочерью и Касым со своей второй женой. Его дети Саиду не приняли и обиделись на отца за то, что он не держал годовой траур. Как сказала моя мама