Маскарад - Ирена Мадир
– Белые розы и без капель крови?
– Предпочитаешь в крови? Убить кого-то для тебя, дорогая? – Призрак возвращается к ехидству.
– Мне хватит и ответов на вопросы, дорогой, – притворно слащаво отвечаю я.
Глаза Иолита вспыхивают на мгновение, и он улыбается, довольный обращением к себе даже в таком тоне. Маго же недовольно ёрзает на нём и спрыгивает, скрываясь за приоткрытой дверью дома.
Мы с Призраком наконец садимся за стол и какое-то время молча едим. Спустя несколько минут я не выдерживаю и откладываю столовые приборы, устремляя мрачный взгляд к сидящему напротив.
– Что-то не так? Соли недостаточно? Так и знал!
– Нет, с едой всё отлично… Точнее, нормально, – исправляюсь я, чтобы не перехваливать. – Просто жду, когда ты соизволишь объяснить, что это за замыкание, и как от него избавиться. Потому что мне не нравится, когда меня лишают собственной воли и принуждают… просто принуждают!
– Нет, договори нормально, иначе как же нам строить диалог? Ты ведь хочешь честности? – усмехается Призрак, откидываясь на спинку стула.
– Ага… – Я прячусь за бокалом с вином, делая несколько глотков. – Мне не нравится, что я влюбляюсь в кого-то против своей воли.
Реакция Призрака не заставляет себя долго ждать, он поджимает губы, явно скрывая улыбку, и поворачивает голову в сторону, начиная дышать глубже, будто пытается сдержать эмоции.
– Для ясности: я не люблю тебя, просто… Эта штука…
– Замыкание.
– Да! Это оно! И всё! – Щёки наверняка краснеют, свидетельствуя о том, какой стыд охватывает меня из-за собственных слов.
Призрак больше не пытается сдержать широкую улыбку. Я молча отпиваю вино, следя за наглецом.
– Замыкание – это результат низкой фертильности Иных, – начинает он. – Проще сделать детей, если партнёр будет постоянно рядом и максимально подходить тебе физиологически, из-за этого у Иных и появилось замыкание. Оно позволяет концентрировать внимание на паре, и у разных видов происходит со своими нюансами. Но суть элементарна: это развитие абсолютной привязанности исключительно к одному партнёру, которого определяет… Ну, в общем-то, магия.
Я открываю рот, затем закрываю, обдумывая услышанное.
– Процесс не контролируемый, Иной ничего не выбирает. Это просто происходит. И когда Иной полностью замыкается, он зачастую даже не способен возбудиться без своей пары.
– Удобная защита от измен, – хмыкаю я, всё ещё хмурясь и пытаясь уложить всё в голове. – Значит, это что-то вроде волшебного сватовства?
Призрак почти давится вином, но всё же отвечает:
– Интересное определение, но… Не совсем. Это не волшебное определение твоей судьбы, а просто расчёт на то, с кем у Иного будет больше шансов продлить свой род. Потенциальных пар существует несколько, но...
– Отличная новость! Значит, если кто-то замыкается на ком-то, он может найти кого-то получше?
– Нет.
– Ты же сам сказал, что…
– Верно. Но если процесс замыкания запущен, даже потенциальные партнёрши уже не привлекут. Да и «несколько» – это не сотня, иногда даже не десяток. – Призрак поднимается, доливая вино в наши бокалы.
– А остановить это как-то можно?
– Перестать встречаться с тем, на кого сработало замыкание, и больше никогда не видеться. Ну или убийство… Некоторые так и поступают, боясь замыкания.
– Что пялишься? Мне тебе теперь дифирамбы петь, за то, что ты оставил меня в живых?
– Я и не смог бы… Неважно. – Призрак возвращается на своё место.
– Погоди-ка! Про убийства… То есть замыкание не спасает от агрессии партнёра?
– В большинстве случаев спасает. Но Иные разные, и у них по-разному может срабатывать замыкание. Кто-то может и полностью замкнувшись истязать пару, но это редкие случаи и скорее считаются сильной патологией. Большинство даже на начальных этапах не способны причинить вред паре…
– Ты меня только вчера за волосы тягал и в шею кусал, это считается вредом?
– Ну… У кого-то. У меня нет.
– То есть вред ещё и определяется Иным?
– Можно и так сказать, да.
– Запирать меня в пещерах – вред?
– Не особо.
– Бить меня?
– Шлёпать по заднице – нет. Дать пощёчину… Ну, если сильно попросишь.
– А если серьёзно?
– Вред.
– Выламывать руки?
– Чтобы обезоружить? Не сказал бы, что вред.
– Насильно трахать меня?
– Это… серая зона.
– Серая зона?
– Если ты прямо откажешь мне, то вред.
– А манипулировать мной нормально?
– Ненормально?
– Ты спрашиваешь, блять?!
Призрак опускает взгляд, увлечённо рассматривая свои пальцы. Ещё немного, и я решу, что он действительно пристыжён.
– Так… Значит, ты на мне замыкаешься, – резюмирую я, пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что какая-то магическая часть Иного в Призраке выбрала меня. – И это началось недавно или…
– Боюсь, что в момент, как я увидел тебя впервые. Процесс замыкания был запущен тогда. Но подозревать, что это именно он, я начал куда позже, а принял это после инцидента перед зеркалом.
– Инцидент? Ты так называешь то, что выебал меня без спроса?
– Ага.
– И что значит «принял»?
– Решил не сопротивляться.
– Ну а я нихуя подобного не решала, и ты обязан был сначала спросить меня, прежде чем… влиять!
– Да, об этом… Я влияю, ты права, например, при нашей близости в тебя перетекает часть моей энергии, что в том числе усиливает твою регенерацию. А ещё это позволяет тебе воспринимать меня менее враждебно, но… Ты не Иная, моё замыкание не заставит тебя влюбиться, если ты не хочешь этого.
– Что?
– Ты сказала, что влюблена в меня. Если так, то на это не могло повлиять замыкание.
– Но Рутил…
– Он старый манипулятор. Проклятие, если хочешь, я притащу тебе книгу с описанием замыкания, чтобы ты убедилась, что я не вру, но Юна… Юна… Ты влюб…
– Нет! – Я вскакиваю так резко, что стул опрокидывается. – Ты врёшь! И это ты манипулируешь!
– Моя дорогая, – Призрак поднимается медленно, подняв руки, словно заранее сдаётся, – я как никогда честен. И признаюсь, безумно рад, что ты влюбилась, хотя и понимаю, что вёл себя неподобающе…
– Ты называл меня грязной сучкой!
– Мне жаль… Но… Не уверен, что если мы снова
